Малиновый рассвет

6

— Ты у неё пил? Ел? Она давала тебе какие-то предметы? – наседала Анна Петровна, пока они с Гордеем, втягивая из-за дождя головы в плечи, добирались до дома.

— С дядей Колей по стопке выпили, закусили.. Но немного совсем.

— А предметы? Давала что-то? Может, находил потом у себя что-то подкинутое? Давай, вспоминай!

— Да нет вроде. Ничего из рук не брал, находить не находил. Только под кроватью в вашей комнате ножик перочинный видел, но это же совсем не то? Или..

Анна Петровна ахнула и стиснула кулаки.

— За солью заходила, ведьма! Вот и подкинула! Тебе под кровать? И ты спал над ним, ворочался?

«Спал» было громко сказано, вряд ли пребывание в болотном кошмаре можно было назвать сном, но Гордей медленно кивнул, не совсем понимая, почему так всполошилась Анна Петровна и как «ведьмовство» соседки Тони может быть связано с убийствами в Красилове.

— Я не понимаю! – выкрикнул Гордей. – К чему вы клоните? Что за ерунда?!

— Вот придём к Тоне, и пусть она сама тебе всё расскажет, как Ниночку сгубила, – прошипела Анна Петровна сквозь зубы.

В садике календулы и маки наклонили головы, тяжёлые от дождевой воды. Сквозь швы в дорожке проросла трава, тонкая, как русалочьи волосы, и ложилась длинными лохмами на землю. Соседский сад выглядел диким и неухоженным, будто там давно умерло всё, что делало его живым, а цветы прорастали сами собой, проклёвываясь год за годом из упавших семян.

Анна Петровна бойко взбежала по крыльцу и принялась колотить в облупившуюся дверь.

— То-онь! Тонька! Открывай!

— Так может, она там, на речке, вместе со всеми.. – буркнул Гордей, ёжась не столько от холода, сколько от внезапной энергичной ярости хозяйки и того, что эта ярость может сулить лично ему. Убийства, ведьма, Сашка, подложенный ножик – да чёрт бы побрал всё Красилово вместе с его сумасшедшими жителями! Сидел бы себе в городе да беды не знал.

Дверь открылась, являя недовольную соседку. Волосы бабы Тони рассыпались по плечам, как вековая паутина, и от взгляда на неё, простоволосую и озлобленную, Гордей почти поверил во всё, что про неё говорили. Совсем не такой она выглядела тем вечером, когда так гостеприимно несла кастрюлю со свежесваренной картошкой.

— Чего вам надо? – спросила она, недобро глядя то на Анну Петровну, то на Гордея.

— Про ножик расскажешь, – заявила Анна Петровна, бесцеремонно отталкивая бабу Тоню плечом и проходя внутрь. Немного помявшись на крыльце, Гордей скользнул следом.

— Какой ножик? – переспросила Тоня и со щелчком закрыла дверь за непрошенными гостями.

— А тот, что ты мальчику под кровать подсунула.

Анна Петровна села за стол и сложила руки перед собой. Гордей старался не смотреть на стену напротив, где из балки торчал тот самый крюк.

— Ну, я гляжу, ты и сама догадалась, соседка, – вздохнула Тоня, тоже присаживаясь. Она вдруг стала неожиданно спокойной, будто заранее приготовилась ко всем обвинениям и приготовилась им противостоять, будучи уверенной в своей правоте. Она вздохнула снова, а потом добавила: – Нинку губить не хотела, видит Бог. Только вот ему жизнь подпортить.

— За что? – опешил Гордей.

— Так за Сашку, – буднично и устало ответила Тоня.

— Говори, что сделала и как это Ниночку сгубило. – Анна Петровна снова скомкала уголки шали. Глаза налились слезами, она вся подалась вперёд, всматриваясь в Тонино лицо, будто хотела найти хоть малейшее доказательство того, что соседка не виновата в гибели её дочери, хотя та почти прямо призналась в обратном.

— Нечаянно вышло. Не то колдовство выбрала, но хотела побольнее его ужалить. Чтоб мучился всю жизнь, а от чего, знать не знал.

— Что вы имеете в виду? Я не мучаюсь, живу обычной жизнью, как все.

Гордей внутренне закипал, но никак не показывал свою злость. Пускай всё рассказывает, а он сам решит, что думать и как реагировать.

— То-то и не мучаешься? И спится хорошо? – Тоня сощурилась, но не злорадно, а почти сочувствующе.

«Бешеный, будто зверь», – сказала однажды Оля, с которой Гордей едва не сыграл свадьбу. Сказала и ушла – не смогла терпеть его странности, хотя сам Гордей не мог вспомнить, что именно говорил и делал во время своих ночных пробуждений. И подумал бы, что Оля сгущает краски, если бы она одна так говорила. Подобным образом сбегали все его девушки, которые были после Нины.

Снова потянуло болотом и ржавым железом, вспыхнули перед глазами алые капли Нининой крови на снегу, бордовые застывшие полосы на теле Светы и пятна на собственных пальцах.

— Не мучаюсь, – повторил он. – Докажите, если считаете, что я неправ.

— Я тебя прокляла, милый, – почти ласково произнесла баба Тоня. – Ещё до того, как Нину свою убил.

В воцарившейся тишине было слышно, как храпит за стенкой дядя Коля.

— Нину.. убил.. – прошептала Анна Петровна.

Тоня повернулась к ней, вздохнула и устало подперла кулаком щёку.

— Так и было всё. Он сам Нинку вашу и убил. Но я того не хотела, соседка, веришь или нет. Отомстить ему за Сашку – хотела. Чтоб мучился – и Нинка вместе с ним – хотела. Но смерти девчонке не желала. Видать, моя бабка лучше колдовала, а я перестаралась. Не просто проклятье навела, а чудище породила.

Анна Петровна всхлипнула, прижимая уголки шали к мокрым глазам. Гордей просто сидел и слушал со спокойной решимостью выслушать эту сумасшедшую до конца и поставить точку.

— Волчью шкуру на него примерила, – продолжила баба Тоня всё таким же монотонным голосом, устало и буднично. Будто снимала с плеч тяжёлую старую куртку, которая намокла и тянула книзу, мешая дальше идти. – Заколдовала в волколака. Это старое колдовство, чёрное и грешное, гореть мне теперь за него в аду, но тогда хотелось только за Сашку отомстить, за мою девочку. Подложила ножичек заговорённый, шепнула на угощение, так и получилось, что перестаралась.

— Я не верю, – проговорил Гордей одеревеневшим голосом и сам удивился: откуда в нём эта слабость? Сам же решил, что дослушает старческие бредни.

— Можешь не верить, сам всё увидишь. Сейчас травки тебе налью и посиди до вечерка. С вечерней зарёй на улицу иди, всё помнить будешь.

Тоня встала, прошаркала к шкафчику и вынула тёмный пузырёк с какой-то жидкостью. Плеснула в кружку воды, а туда накапала из пузырька и протянула Гордею. Анна Петровна не отрываясь наблюдала за соседкой.

— Вы сумасшедшая. Я не буду пить непонятно что из рук сумасшедшей.

Гордей демонстративно скрестил руки на груди и не взял протянутое Тоней зелье. Та пожала плечами и поставила кружку на стол.