Страница 61 из 102
Я инстинктивно подалась назад, ища его твердую плоть, ожидая того дикого, яростного напора, к которому уже успела привыкнуть за эти часы безумия. Но Владыка решил иначе. Он чувствовал мою скрытую панику, мою спешку, и собирался показать, что время здесь подчиняется только ему. Сегодня он не собирался давать мне быстрой разрядки. Он собирался заставить меня молить о ней.
Его пальцы коснулись моей пульсирующей, истекающей влагой плоти. Но вместо того, чтобы войти, он лишь обвел контур, дразня, едва касаясь самого чувствительного нерва. Я прерывисто выдохнула, выгибаясь в пояснице и сильнее вжимаясь животом в камень.
— Дан... — мой голос предательски дрогнул.
Он не ответил. Один его горячий, шершавый палец мучительно медленно скользнул внутрь. Я тихо застонала, но он тут же остановился. Затем добавился второй палец. Он начал растягивать меня с такой изводящей, невыносимой медлительностью, что каждый миллиметр этого движения отдавался сладкой судорогой во всем теле.
Он массировал меня изнутри, нажимая на самые чувствительные точки, раздвигая стенки, подготавливая к себе, но не давая ни темпа, ни облегчения. Мои ногти с силой впились в черный базальт парапета. Я дышала тяжело и рвано, глядя в бездну перед собой, пока сзади мой альфа методично, безжалостно сводил меня с ума.
— Пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Зверь внутри меня скулил, требуя слияния. Время уходило, мне нужно было почувствовать его всего, прямо сейчас.
— Что «пожалуйста», Клеопатра? — промурлыкал он, прикусывая мочку моего уха. Его пальцы продолжали свою пытку, растягивая меня еще шире, доводя чувствительность до абсолютного, болезненного предела. — Куда ты торопишься? Зачем ты пытаешься проглотить всё сразу? У нас впереди целая вечность.
От этих слов у меня защемило сердце. У нас нет вечности
.
Я задыхалась. Мои бедра непроизвольно подрагивали. Когда я была уже на грани того, чтобы сорваться и умолять его в голос, забыв о гордости спецагента, Халидан убрал руку.
Пустота, образовавшаяся внутри, показалась невыносимой, почти физически болезненной. Но секунду спустя я почувствовала тупое, горячее давление его тяжелого, налитого кровью члена.
Я снова инстинктивно толкнулась назад, чтобы насадиться на него одним рывком, забрать свое, но его сильные руки жестко легли на мои бедра, фиксируя меня на месте, как в стальных тисках.
— Нет, — прорычал он. — Я сам.
И он начал входить. Это была изощренная, сводящая с ума пытка. Он проникал в меня дюйм за дюймом, миллиметр за миллиметром. Настолько медленно, что я чувствовала каждое биение пульса в его раскаленном естестве, чувствовала, как мои собственные мышцы неохотно растягиваются, обхватывая его огромный объем.
Я всхлипнула, закидывая голову ему на плечо.
— Дан, умоляю... Быстрее. Я не выдержу...
— Терпи, — его голос стал хриплым, он сам едва сдерживался, но его самоконтроль был чудовищным.
Еще один дюйм. Пауза. Я чувствовала себя так, словно меня натягивали на раскаленное копье. Мои руки дрожали, соскальзывая с парапета, я почти полностью висела в его захвате над пропастью, доверив ему свое тело. Контраст ледяного ночного ветра и того пожара, что он раздувал внутри меня, выжигал остатки рассудка.
Когда он наконец-то, спустя целую вечность, вошел в меня до самого основания, заполняя до краев, из моей груди вырвался долгий, протяжный стон облегчения.
Мы замерли. Владыка глубоко, тяжело дышал, уткнувшись лицом в мои волосы. Его сердце билось сквозь грудь о мою спину.
— А теперь, моя пара... — прошептал он, и его хватка на моих бедрах стала каменной.
Его первый толчок был таким же убийственно медленным. Он вышел почти полностью, заставляя меня снова скулить от потери, и вошел так же тягуче. Второй толчок. Третий.
Эта мучительная, растянутая во времени близость заставляла каждый нерв в моем теле искрить от перенапряжения. Я не могла двигаться, не могла ускорить процесс, я была полностью, безоговорочно в его власти. Он изводил меня этим ритмом до тех пор, пока огни ночного города перед моими глазами не поплыли цветными кругами, а стоны не превратились в непрерывное, сбивчивое дыхание.
Лишь когда напряжение скрутилось в моем животе в невыносимую, звенящую струну, готовую лопнуть, Халидан сорвался. Медлительность сменилась первобытной яростью. Таймер в моей голове отключился. Он вбивался в меня с такой силой, что я бы перелетела через парапет, если бы он не удерживал меня своими могучими руками.
Оргазм ударил по мне с силой сверхновой звезды. Я закричала в ночное небо Циали, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он с оглушительным рыком изливается в меня, смешивая свой жар с моим.
Мы стояли над бездной, тяжело дыша, намертво скрепленные друг с другом. Мои ноги не держали меня, но мне это было и не нужно. В эти мгновения, пока корабль Рика еще не пересек орбиту планеты, мой Владыка был моим единственным якорем во всей вселенной.
И самое страшное заключалось в том, что маска, которую я надела ради выживания, приросла к лицу намертво.
Я больше не притворялась. Когда он входил в меня, когда смотрел на меня своим льдистым, полыхающим собственничеством взглядом, я действительно была его. Я чувствовала себя живой. Я чувствовала себя дома. Золотая клетка, которой я так боялась, оказалась местом, где я могла быть настоящей, дикой, неукротимой хищницей рядом со своим альфой.
К исходу третьих суток я была физически и морально истощена. Мы лежали на широкой кровати в полумраке спальни. Халидан спал, впервые за эти дни он погрузился в глубокий, ровный сон, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Его длинные пальцы покоились на моем бедре, тяжелая коса разметалась по подушкам.
Я смотрела на его спокойное, потрясающе красивое лицо, и по моим щекам беззвучно текли слезы.
«Капитан, — голос Фаро был тихим, почти сочувствующим. — До прибытия судна контрабандистов остался час. Орбитальные сканеры зафиксировали транспортный корабль с кодами торговцев пряностями. Он сядет в теневом секторе космопорта, в тридцати километрах от дворца. Рик ждет сигнал».
Я медленно, стараясь не сбить ритм дыхания, закрыла глаза.
Час.
Мое тело ломило от сладкой усталости, на коже цвели следы его губ и пальцев. Моя животная суть выла, отказываясь покидать этого мужчину. Я влюбилась в своего врага. Влюбилась в тирана, который шантажировал мой мир.