Страница 60 из 102
Он вошел в меня одним резким, глубоким толчком, заполняя до самых краев. Вода вокруг нас шумно всплеснула. Меня прошило насквозь от этого обжигающего проникновения, и я закричала прямо в его рот, отвечая на жадный, свирепый поцелуй.
Он задал безжалостный, рваный ритм. Каждое его движение вбивало меня в скользкий камень, вода с плеском билась о наши тела. Это была битва двух хищников, сплетение влажной плоти, пара и первобытных инстинктов. Его бедра с глухим плеском ударялись о мои, он проникал в меня так глубоко, что я чувствовала его в каждой клетке своего тела.
Напряжение скручивалось всё туже. Я царапала его плечи, стонала, захлебываясь собственным дыханием. Халидан знал, как довести меня до предела: его пальцы жестко впились в мои ягодицы, а темп стал настолько неистовым, что реальность перед глазами начала меркнуть.
— Вместе... — прорычал он.
Сокрушительный оргазм накрыл меня, как цунами, вырывая из груди долгий, пронзительный крик. Мои внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его плоти. Это стало для него последней каплей. Халидан зарычал, вбиваясь в меня до основания, и замер, содрогаясь от мощной, ослепительной разрядки. Его горячее семя наполнило меня, смешиваясь с жаром термальных вод.
Он тяжело навалился на меня, утыкаясь лбом в мое плечо. Мы стояли в воде, тяжело дыша, намертво сплетенные друг с другом, пока густой пар купальни скрывал нас от всего остального мира.
«Сорок восемь часов, капитан...» — отсчитывал Фаро, пока я без сил лежала на теплом мраморе, а Халидан покрывал поцелуями мой мокрый живот.
И тут меня накрыло. Энергетические резервы химеры, выжженные нашим сумасшедшим марафоном, рухнули в метаболическую яму. Желудок свело такой болезненной судорогой, что перед глазами заплясали черные точки, а по телу прокатилась противная ледяная дрожь. У меня под кожей давно не было углеводных капсул, а нагрузки на организм последнее время были выматывающими.
— Дан... — прохрипела я, слабо отпихивая от себя Владыку Одиннадцати миров. — Еда. Срочно. Иначе я отгрызу тебе ухо.
Халидан удивленно моргнул, стряхивая с себя любовное наваждение, но, увидев мою внезапную, почти мертвенную бледность, тут же подхватил меня на руки и широким шагом понес в спальню.
Через двадцать минут наши роскошные покои напоминали сцену из древних легенд о варварских пирах. Я сидела прямо на черных шелковых простынях, небрежно завернутая в пушистую шкуру, и остервенело уничтожала запасы дворцовой кухни. Слуги, вкатывавшие в двери уже третью многоярусную тележку с горячими блюдами, жались к стенам и смотрели на меня с почти суеверным ужасом.
Их можно было понять. Хрупкая на вид человеческая женщина только что голыми руками разорвала какую-то запеченную птицу и теперь жадно, с агрессией дикого зверя уплетала кусок истекающего соком жареного мяса размером с собственную голову, перемазав лицо и пальцы в густом остром соусе.
Дан валялся рядом на шкурах, лениво подперев голову рукой. На его губах играла восхищенная усмешка. Он даже не пытался мне мешать, с откровенным удовольствием наблюдая за этим первобытным зрелищем и тем, как к моим щекам быстро возвращается здоровый румянец.
— Моя маленькая, голодная дикарка, — хмыкнул он, когда я с утробным рычанием выдернула из мяса кость и отбросила её на серебряное блюдо. — Ты ешь так же яростно, как и отдаешься.
Я бросила на него свирепый, предупреждающий взгляд и вгрызлась в следующую порцию мякоти.
Владыка Сиама тихо, вибрирующе рассмеялся, откинувшись на подушки.
— Знаешь, я начинаю всерьез переживать за казну Империи, — продолжил он издеваться, но его льдистые глаза смеялись. Он потянулся свободной рукой и мягко, большим пальцем стер каплю жира с моего подбородка. — Прокормить такую жену обойдется мне дороже, чем содержать весь Звездный флот.
— Можешь распустить флот. Я буду защищать тебя сама, за еду, — буркнула я с набитым ртом, слизывая соус с пальцев.
Халидан рассмеялся еще громче, его смех глубоким эхом отразился от стен спальни.
— Ловлю на слове, моя королева. Ешь, Клеопатра. Набирайся сил. У нас впереди еще много страстных ночей, и я намерен убедиться, что ты отработаешь каждый потраченный на тебя кредит.
***
Вечером второго дня мы оказались в экзотических садах внутренних террас. Под светом двойной звезды, красного гиганта и белого карлика, растения отбрасывали причудливые, пугающие тени. Ветер Сиама обдувал мою разгоряченную кожу.
Таймер в моей голове отсчитывал секунды. Оставалось меньше сорока часов до того момента, как контрабандист Рик должен был забрать меня с этой планеты. Каждый вдох, каждое прикосновение Халидана ощущались как последние. Моя отчаянная, почти болезненная жажда впитать его всего, запомнить каждую черточку его тела сводила Владыку с ума, заставляя его отвечать мне всё более дикой, собственнической страстью.
Ночной ветер играл тяжелыми листьями серебристых деревьев в Висячих садах дворца. Мы стояли у самого края верхней террасы, парящей над столицей Циали.
Я оперлась ладонями о гладкий, остывший за вечер черный базальт парапета и посмотрела вниз. Головокружительная, пугающая пустота. В тысяче футов под нами мерцали мириады огней ночного города. От этого зрелища захватывало дух, а по венам растекался будоражащий адреналин.
Но настоящий эпицентр опасности находился не внизу. Он стоял прямо за моей спиной.
Халидан подошел бесшумно. Я почувствовала его еще до того, как он коснулся меня: по исказившемуся воздуху, по густому запаху сандала, по тому, как мгновенно потяжелело внизу живота.
Его широкая, раскаленная грудь прижалась к моей спине. Одной рукой он властно обхватил мою талию, притягивая вплотную к своему литому телу, а другой скользнул по моему бедру, медленно, неотвратимо собирая вверх легкую ткань моего шелкового халата.
— Высоко, — его низкий, вибрирующий шепот коснулся моего уха. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. — Одно неверное движение, моя маленькая птичка...
— Я не боюсь высоты, Дан, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости у меня подкашиваются ноги. Я боялась только того, что скоро потеряю его навсегда.
— Знаю. Ты боишься потерять контроль.
Его ладонь скользнула под тонкое кружево белья, одним легким движением разрывая его и избавляясь от последней преграды. Холодный камень парапета остужал мою кожу спереди, но сзади меня плавило от его абсолютного, доминирующего жара.