Страница 45 из 102
Я положила знаки на полированную поверхность стола. Ридли осекся, глядя на них так, словно я положила перед ним собственное отрезанное ухо.
— Клео... что ты... — начал он, но я не дала ему договорить.
Моя рука легла на бедро. Щелчок кобуры, и я медленно извлекла тяжелый армейский бластер, мой верный «М-45», который не раз спасал мне жизнь. Я чувствовала его привычный вес, тепло рукояти, которая за годы стала продолжением моей руки. Оружие с глухим, окончательным стуком легло рядом с погонами.
«Теперь ты заложница. Теперь ты — цена бочки с топливом».
Следом отправился скрытый парализатор с голенища. Затем коммуникатор с высшими кодами доступа Альянса и наручные часы со встроенным сканером. Каждая вещь была частью моей брони, частью моей личности. Снимая их, я чувствовала себя так, словно с меня заживо сдирают кожу, оставляя беззащитной перед этим холодным, торжествующим зверем.
— Хватит, — хрипло выдавил Ридли, его лицо пошло пятнами. — Клеопатра, это приказ, остановись! Мы найдем другой...
— Другого пути нет, сэр, — я впервые подняла на него глаза, и генерал замолчал. В моем взгляде он увидел то, чего боялся больше всего — ледяную готовность. — Вы сами сказали: миллиарды жизней. Я принимаю условия.
Я сняла последнюю деталь — именной жетон на цепочке. Моё имя. Моя группа крови. Моя принадлежность Альянсу. Тонкий металл звякнул, коснувшись черного стола.
Теперь я стояла перед Абсолютным Монархом абсолютно беззащитной. Разоруженной. Обнаженной в своей покорности.
Халидан наблюдал за этой «казнью» с выражением темного, жадного триумфа. Он не просто забирал меня, он наслаждался тем, как я сама разрушаю свой мир ради него. В его льдистых глазах полыхало такое дикое пламя, что мне на секунду стало трудно дышать. Это был взгляд хищника, который наконец-то загнал добычу в угол, и она сама подставила брюхо.
— Даю вам два часа на сборы, Клеопатра, — неожиданно мягко произнес он, и от этой внезапной нежности в его голосе у меня по спине пробежал мороз. — Я лично зайду за вами в вашу каюту.
Он кивнул онемевшим, раздавленным политикам, развернулся и вышел из зала. Его тяжелые шаги эхом отдавались в гробовой тишине, которую не смел нарушить даже генерал Ридли.
Я смотрела на кучку металла на столе — всё, что осталось от моей жизни. Внутри выжженная пустота резонировала с гулом вентиляционных систем станции. Охота закончилась. Началось моё пленение.
***
Я стояла посреди своей каюты, глядя на пустую сумку. В голове была странная, пугающая пустота. Форменная одежда, снаряжение, коды — всё это больше не имело смысла.
Дверь с шипением отъехала в сторону. На пороге стоял генерал Ридли. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за последний час. Генерал вошел и запер дверь.
— Клео... — он запнулся, не зная, как начать.
— Вы пришли извиниться, сэр? — тихо спросила я, не оборачиваясь.
— Я пришел объяснить. Вы должны понимать, почему мы пошли на это. — Он подошел ближе, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Взрыв сверхновой в секторе Капеллы уничтожил наши основные плазменные заводы. Радиация там не утихнет десятилетиями. Оставшиеся добывающие колонии на Окраине захвачены пиратским картелем. У нас осталось топлива ровно на три месяца. Три месяца, Клео! После этого флот встанет, системы жизнеобеспечения на станциях отключатся, и Альянс просто перестанет существовать.
Он тяжело выдохнул, глядя в пол.
— Халидан Ваи выжидал. Он знал о Капелле, знал о пиратах. Он намеренно поднял цену на сиамий до небес, выжидая, пока мы дойдем до точки абсолютного отчаяния. Он выкрутил нам руки. — Ридли посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была мольба. — Послушайте меня. Летите с ним. Сделайте вид, что смирились. Я клянусь вам, я задействую все теневые ресурсы, всех агентов в глубоком прикрытии, но я вытащу вас оттуда любым способом. Только... продержитесь. Продержитесь хотя бы полгода. Дайте мне это время, чтобы я нашел другой путь или способ нанести удар. Полгода, Нова. Это приказ и... моя личная просьба.
Я медленно кивнула, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности за миллиарды жизней.
— Я продержусь, сэр.
В этот момент в дверь каюты отчетливо постучали. Это не был вежливый стук вестового. Это был властный, тяжелый звук.
Дверь открылась, и в проеме выросла фигура Халидана. Он был без свиты. Владыка Сиама окинул каюту коротким взглядом, задержавшись на побледневшем Ридли, а затем перевел взгляд на меня.
— Время вышло, Клеопатра, — произнес он своим низким, вибрирующим голосом.
Он не стал ждать. Он подошел к столу, взял мою сумку и, к моему изумлению, сам перекинул её ремень через плечо. Халидан протянул мне руку.
— Идемте. Мой дредноут не любит ждать.
Я бросила последний взгляд на Ридли. Тот замер по стойке смирно, отдавая мне честь. В голове возникло сравнение: как погибшим на задании агентам.
Я вложила свои пальцы в огромную, горячую ладонь Халидана. Его пальцы мгновенно сомкнулись, беря меня в захват.
Мы вышли из каюты и направились к шлюзу перехода. Фенек уныло плелся у моих ног, время от времени бросая тоскливые взгляды на остающиеся позади переборки станции. За бронированным стеклом шлюза, застилая собой половину обзора, висел флагманский дредноут Сиама — колоссальное чудовище из темного металла, похожее на затаившегося в засаде монстра.
Створки шлюза плавно разъехались. Воздух станции, стерильный и сухой, сменился тяжелым, влажным ароматом Сиама: смесью пряностей, нагретого камня и чего-то животного. Я сделала вдох, и перед глазами вспыхнула картинка из прошлого: каменный мешок Колизея, песок и шатер.
«Мы пересекаем границу юрисдикции Альянса, — доложил Фаро, пока голограмма фенека нервно оглядывалась на закрывающиеся за нами створки шлюза. — Глушилки действуют. Я полностью перехожу в автономный режим связи с вами, капитан. Внешний мир для нас отрезан».
Мы ступили на борт дредноута. Я ожидала увидеть варварские интерьеры, шкуры зверей и факелы, как на планете Сиам, но дредноут поражал воображение. Это была технология такого уровня, о котором Союз Планет мог только мечтать.
Коридоры были широкими, залитыми мягким, пульсирующим светом. Переборки были сделаны не из пластика, а из какого-то матового темного полимера, который на ощупь казался почти теплым, живым. Гул гипердвигателей не раздражал, он был глубоким, вибрирующим, похожим на мощный ритм огромного сердца.