Страница 12 из 37
Глава 5
Большую часть следующих тридцати шести часов Артур провел в полном оцепенении – будто температура вдруг подскочила. Все, что бы он ни ел, и пахло весьма подозрительно, и на вкус казалось то скисшим, то стухшим. Отсидев очередную из часовых лекций, он покидал аудиторию, так ничего и не услышав, ничего не узнав, и даже не смог бы ответить, о чем, собственно, шла речь.
Дежурить по библиотеке ему предстояло в среду, но Артур отпросился, сказавшись больным, причем не слишком соврал. Стоило только представить, как он входит в просторный, устланный мрамором вестибюль, как шаги его отражаются эхом от купола потолка, желудок сводило судорогой.
Однако следующее дежурство выпадало на пятницу, с часу до семи, а о втором пропуске не могло быть и речи. Миновав обшарпанные, окованные бронзой двери двадцатифутовой высоты, Артур приостановился на пороге библиотеки и бросил взгляд в сторону особого фонда.
Чтобы попасть в особый фонд, следовало обогнуть ореховую стойку справочного бюро в глубине вестибюля, а потом подняться по винтовой лестнице кованого железа на французский балкон этажом выше. Там, наверху, на втором этаже, хранилище отделяла от балкона целая стена из листового стекла в свинцовых переплетах. Сквозь старое, волнистое, словно подтаявшее стекло всякий, кто двигался по хранилищу, выглядел будто пловец под водой, подернутой рябью.
Зал по ту сторону стеклянной стены представлял собой просторное прямоугольное помещение с иссиня-серым сланцевым полом и окнами-бойницами в глубоких амбразурах, как будто для обороны хранилища от орд неучей могли потребоваться лучники. Вдоль стен высились стеллажи с ценными книгами… однако самые редкие, невосполнимые экземпляры хранились в отдельном шкафу, под замком. В число таковых входила и жемчужина коллекции колледжа Рэкхема, мемуары Еноха Крейна, повешенного в Нью-Гэмпшире за «сговор с диаволом» в тысяча семьсот первом. Во исполнение просьбы Крейна, после казни книгу переплели в его собственную выдубленную и высушенную кожу, а томов в переплетах из человеческой кожи, кроме нее, на всю Новую Англию насчитывалось всего пять: два – в Гарварде, один – в Бостонском атенеуме[13], один – в Дартмуте и еще один – в УМО. Всем сердцем любивший, жевавший новые, необычные слова, будто тянучки, Артур даже помнил специальный термин для обозначения подобных книг: «Антроподермическая библиопегия»… с одной стороны, слова эти звучали научно, с другой же – несколько грязно, словно описывали какое-то немыслимое извращение, а вовсе не область переплетного дела.
В первые недели триместра он долгое время проводил в особом фонде один и, надев перчатки из белого хлопка, очищал книги от пыли, осматривал на предмет заражения чешуйницами, книжной вошью, плесенью. Те, что в плохом состоянии, подлежали ремонту и реставрации. У Артура имелась синяя папка с полным каталогом собрания, и с назначением старшим над студентами-библиотекарями он получил эффектное, романтическое поручение – скопировать все данные каталога в новенький компьютер IBM/DOS, заодно занося туда и данные о состоянии каждого тома на текущий момент. В статье, напечатанной «Подомаквасси рекорд», эта работа описывалась как нечто из «Военных игр»[14], сродни взлому компьютерной сети Пентагона, но в действительности больше всего походила на мытье полов зубной щеткой: результативность если и выше, то ненамного.
В тот день Артур, не желая приближаться к драгоценным старинным книгам, не собирался даже переступать порог особого фонда. Сильнее всего ему хотелось уберечь книги от себя самого: казалось, для них он куда опаснее любых насекомых и сырости. Отметив приход, он около часа расхаживал среди полок с тележкой, расставляя по местам возвращенные книги. Бродя по проходам, он обнаружил один из трех экземпляров «Ангелов-убийц»[15] Майкла Шаары в твердом переплете, убедился, что это второе издание с картами боевых действий на форзаце и нахзаце, и уложил книгу в тележку. Спустя еще минут десять туда же отправилось первое издание «Избранных рассказов» Кэтрин Портер[16] и слегка потрепанный экземпляр первого издания «Кинозрителя»[17] Перси. По прикидкам Артура, все, что он намеревался украсть, стоило долларов около пятисот, но главное, наличествовало в нескольких экземплярах – то есть украденного вполне могли не хватиться еще многие годы.
Вернувшись к контрольному столу у выхода, Артур отыскал перовой резак, извлек из-под корешков отобранных книг магнитные полоски, уложил книги в рюкзак с учебниками и продолжил дежурство. К шести вечера в библиотеке, кроме него, не осталось почти никого: большая часть студентов перебралась в кафетерий. Под конец смены Артур ускользнул в отдел периодики и занялся кое-какой домашней работой, не имевшей ни малейшего отношения к учебе.
Массивные блоки машин для чтения микрофиш, как обычно, поблескивали жестью, стеклом и железом в отведенной им полутемной нише. К одной из них и подсел Артур с полудюжиной пленок, микрокопиями всех номеров «Портленд пресс геральд» с 1987 по 1989 год. Его мать провела в заключении три года, однако с Найсуондерами он прежде, до нынешнего сентября, не сталкивался, а это значило, что Дафна Найсуондер соседствует с матерью всего пару месяцев.
Зарядив в проектор первую из катушек, за май – июнь восемьдесят девятого, Артур повернул ручку, и сама история помчалась по экрану, словно окошки ярко освещенных вагонов в ночи. Зернистые черно-белые фотоснимки: Джордж Буш, Мануэль Норьега, Дэнни Де Вито, Арнольд Шварценеггер… «Кока – непревзойденные ощущения»… «Армия: будь кем можешь быть»… «“Сега Джинезис” изменит твой мир навсегда»…
Мысленно он приготовился просматривать статьи не меньше часа, но стоило ему полистать газетные страницы всего минуту-другую – и вот оно, первое упоминание об искомом, на последних страницах одиннадцатого номера «Геральд» за июнь:
«СОВЕРШИВШАЯ НАПАДЕНИЕ НА ПОЧТОВОГО СЛУЖАЩЕГО ПОЛУЧАЕТ МАКСИМАЛЬНЫЙ СРОК
Огаста, шт. Мэн. – Начало заседания суда для вынесения приговора было назначено на два часа пополудни. Чтобы принять решение, судье Левону Скелтону не потребовалось и десяти минут. Выстрелившая из пистолета калибром 9 мм в ногу почтовому служащему Альберту Фрауну 15 марта Дафна Найсуондер приговорена – ни более ни менее – к десяти годам лишения свободы. Кроме этого, в связи с едва ли не двенадцатичасовым противодействием силам охраны правопорядка, последовавшим за стрельбой, властями штата выдвинуты дополнительные обвинения в адрес…»