Белая королева

Голос Белой Королевы – рядом, шелестит в воздухе, словно снежинки шуршат друг об дружку. И всё же она не появляется: лишь стражи расступаются, повинуясь приказу и освобождая дорогу.

Мы идём прямиком под молочные своды высоких врат, открывающих узкие створки при нашем приближении.

Внутри – всё то же озеро, только теперь оно – пол тронного зала, глаже любого мрамора. Под стрельчатыми сводами растут сотни меловых колонн, но потом я вижу: это винтовые лестницы со стенами из снега, уводящие в недоступные взору покои выше. В воздухе между ними – сотни хрустальных фонарей. Они горят всё той же зеленью и пурпуром, лучи северного сияния заключили в них, как светлячков.

А в дальнем конце зала я вижу занятый трон.

Мы не произносим ни слова всё время, пока идём к нему от врат, оставляя позади ледяную бесконечность. Белая Королева – тоже. Только эхо моих шагов перешёптывается с эхом шагов Чародея, взмывая по лестницам-лабиринтам. Отражения в полу движутся вместе с нами, словно наши двойники шагают с обратной стороны озера, под кромкой навеки застывших зеркальных вод.

Чародей первым останавливается у возвышения из семи ступеней, отливающих прозрачной синью. Белая Королева смотрит на нас, корона изо льда звёздами сияет на её челе.

— Здравствуй, графская дочь. И ты, чародей, больше не юный, – произносит она. На губах её нет улыбки, но я слышу ту в её голосе. – Не забыл меня за сотни лет?

— Я пришла, госпожа. Как ты и просила, – говорю я, не позволяя Чародею вмешаться, пока не решится самое важное. – Отдай моего брата.

— Я не могу отдать то, что мне не принадлежит. Твой брат – человек со свободной волей. Его волей было покинуть тебя. «Если он захочет уйти», помнишь?

Я смотрю на неё, спокойную, как мёрзлая вода под моими ногами.

В её взгляде на меня нет ни насмешки, ни интереса. Словно она уже видела то, что происходит сейчас, и даже не раз. Верно, так и было. Я не первая из тех, чьего любимого увели в Дивную Страну, кто отправился за ним вслед, – она сказала об этом в самом начале.

Она отняла у меня всё. Отчего же злость, горевшая во мне по пути, тлеет в груди гаснущим костром?

— Чтобы узнать, чего он хочет, я должна сначала его увидеть.

— Так и просить следовало увидеть его, не отдать. – Белая Королева изгибает ладонь, и одна из лестниц-колонн лучится, словно внутри её плещется голубой свет. – Найдёшь его наверху.

— И если мой брат согласится уйти, ты не будешь препятствовать нам? – спрашиваю я, пытаясь распознать подвох.

— Ни я, ни мои слуги. Даю слово, которое чего-то да стоит, как ты могла убедиться. – Ответ режет сарказмом, как вьюжный ветер. – Но сперва.. Кажется, чародей хочет что-то мне сказать. Думаю, тебе интересно послушать.

— Ступай, – говорит Чародей. – Это только моё дело.

— Отчего же? Ты вплёл её в гобелен своей истории достаточно надёжно, чтобы она удостоилась чести увидеть, чем та завершится. Или не хочешь, чтобы она узрела тебя по-настоящему злым?

— Ступай.

Я и правда не хочу видеть, что будет дальше. Это не моё дело – что будет между ним и ней. Ты важнее.

От неё я получила всё, что она могла мне дать.

От него, в сущности, тоже.

Я отворачиваюсь и иду к лестнице, сияющей маяком. Меня провожают молчание Чародея и немой смех владычицы замка – словно отголоски её хохота, часто здесь звеневшего, потерялись под сводами зала и вечно блуждают там.

Подошвы ботинок касаются ступеней. Я поднимаюсь, ледяной трон и стоящие у него скрываются за снежной стеной.. и мысли о том, что может случиться у этого трона, сковывают ноги надёжнее цепей.

..он боялся того, что случится, когда он достигнет цели. Так говорила дева, которую прозвали чудовищем, в доме на границе миров; а всё сказанное ею в конечном счёте оказалось истиной.

Чего мог бояться он, без страха встречавший монстров и Людей Холмов, лесного короля и Тех, Кто в Круге, Белую Королеву и её стражей?..

— Зачем ты сделала это? – доносит до меня акустика ледяного зала, раскатывая мужской голос волнами чистой ненависти. – С теми, кого я любил?

Белая Королева смеётся – наконец вслух, и колокольчики смеха сливаются с сонмом отзвуков, живущих вокруг ледяного трона.

— Ох, чародей, – произносит она. – За все эти годы ты так и понял, что я ни при чём?

Я смотрю в голубой полумрак лестничного пролёта, за которым меня ждёшь ты.

И отворачиваюсь, чтобы спуститься обратно.

— Мы заключили сделку.

— Я даю людям то, о чём они просят. Я заставляю платить тех, кто не знает меры. С остальных плату берёт судьба.

Я снова вижу их, одну – на троне, другого – рядом. Слова Белой Королевы летят ко мне, скользят по льду, по дороге теряя смысл.

— Мне подвластно видеть людские дороги, и тех, кто мне симпатичен, я предупреждаю, куда их просьбы их приведут. Ты попросил о долголетии, долголетие позволило тебе достичь могущества, а за могущество платят всегда. Свита могущества – ненависть и страх, лесть и ложь, ненадёжные друзья и достойные враги. – Ответы владычицы замка обвивают сердце ледяной змеёй. – Я предупредила тебя, но ты готов был принести в жертву любовь. Моя ли вина в том, что ты отдал сердце не той, кто сохранила его в целости? Моя ли вина в том, что ты держал дочь под замком и она возжелала свободы? Моя ли вина в том, что ты не поведал ей правды и слова глупого маленького принца упали в благодатную почву, которую ты подготовил сам?

— Замолчи!

Чародей вскидывает руки, как дирижёр, и обрушивает на Белую Королеву смертельный аккорд. Она подносит ладонь к груди, словно у неё защемило сердце, и хватает воздух бледными губами, на которых вопреки всему расцветает улыбка.

Спустя миг Чародей опускает руки, – чтобы сделать то же.

— Это мой дворец. – Королева поднимается с трона и делает шаг вниз, к нему. – Любое зло, причинённое мне здесь, вернётся к тому, кто его причинил. Если хочешь убить меня, последуй за мной.

В лице Чародея – та же тьма, что я видела, когда он рассказывал о самом страшном, что с ним сделала жизнь.

— Приемлемо для меня, – произносит он, прежде чем вновь воздеть руки к потолку.

Она смеётся, и смех переходит в кашель.

Кровь брызжет на белые ступеньки из бледного рта. Это не останавливает её. Она идёт к Чародею, шаг за шагом – так же, как я бегу.

Королева встаёт против Чародея, и тот падает на колени, обессиленный, но не готовый опустить руки. Лицо – мел, только губы раскрашены алым, рвущимся из его горла.

— Готов? – хрипит она, всё ещё улыбаясь, великолепная даже в предсмертии.

Он не отвечает. Ответ – то, что он делает.