Страница 75 из 84
Выбираясь в город чаще, чем когда-либо, бродя по улицам, маскируя движения под шаркающую поступь согбенной старухи, мысленно я смирялся: однажды мне придётся взять дочь с собой.
Спустя несколько дней ей вздумалось испечь пирог. Я был послан на рынок за клюквой и успел добрести до города, когда вспомнил о забытом кошеле и повернул обратно.
Я издали увидал в окне башни девичью фигурку – и незнакомый силуэт рядом.
Дочь скинула из окна верёвку, пёструю, будто из лоскутов. Держась за неё, гость спустился по отвесной стене. Сизым сквозняком прошуршав по саду, он перемахнул через низкую каменную стену и растаял в сонме лесных теней.
Застыв на дороге, я думал, как мне поступить. И вернулся, не выдав себя, проникнув в собственный дом, как вор, чтобы всё же принести проклятую клюкву.
На другой день дочери не пришлось просить меня уйти. Я сам сказал, что отлучусь.
Достигнув поворота лесной тропы, из-за древесного ствола я наблюдал, как моё дитя садится на подоконник, где мы встречали закаты. Её распущенные волосы янтарной волной струились по стене вместо плюща, реяли на ветру флагом красного золота, светились даже в пасмурном сумраке.
Её не должен был видеть никто, кроме меня, – так действовали мои чары. И всё же некоторое время спустя к башне вновь скользнула фигура в сизом плаще.
Достигнув подножия, незнакомец с готовностью ухватился за скинутую верёвку, чтобы взобраться наверх.
Тихо, как убийца в ночи, я направился к месту, откуда он пришёл. Тихо я дождался, пока из окна вновь скинут верёвку и незнакомец покинет башню. Тихо я наблюдал, как он устремляется в чащу, – и лишь тогда отправился следом.
Я выдал своё присутствие, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы из башни нас не услышали. Тогда я наконец тронул его за плечо и с готовностью отпрянул, когда юнец обернулся ко мне с мечом наголо.
— Ты быстр, – сказал я, не пытаясь отступить от устремлённого мне в горло клинка. – Впрочем, для вора неудивительно.
— Кого ты назвал вором? – бросил он, высокомерный и красивый, как статуя бога. Тёмные кудри и глаза, зелёные, как ряска, напомнили мне кого-то, кого я знал, но за долгую жизнь я знал слишком многих.
— Тебя, ведь ты явился украсть моё.
Для обычного вора его расшитый золотом дублет был слишком хорош, но он и не за обычным сокровищем явился. Однако насторожило меня не это и даже не сходство с кем-то забытым.
На шее его мерцала шестиконечная звезда, прозрачная, как лёд, на тонком серебряном шнурке.
Я слишком хорошо знал почерк Дивного Народа, чтобы не распознать их вещь. Вид ледяной звезды всколыхнул озеро моей памяти, поднял со дна воспоминания о единственной сделке, которую когда-то я заключил с одной из Людей Холмов.
— Кто ты? – Его брови сомкнулись на переносице, словно это я тайком влез в его обитель. – Зачем преследуешь меня?
— Ты посетил некий дом, но пренебрёг гостеприимством его хозяина. Хочу оказать тебе приём, которого ты заслуживаешь.
Его меч метнулся вперёд, почти пощекотав кожу на моём кадыке:
— Так это ты, чудовище, – прошипел юнец сердитым котом, кажущимся себе очень грозным.
— Как ты обнаружил башню? – спросил я то единственное, что по-настоящему меня интересовало. – Никто не может найти нас, кроме знающих, где искать.
— Ты глупое чудовище, если ждёшь, что я буду отвечать.
— Не глупее тебя, явившегося к чудовищу в логово. Жажда короны помогла победить страх?
— Я убью тебя, и она забудет годы в твоём плену, как страшный сон, – молвил он, велеречивый, храбрый и глупый, убеждённый в грядущей победе и своей правоте, как всякий герой, отправившийся спасать принцессу. – Она вернётся домой, и станет королевой, и будет счастлива с венценосной матерью и со мной, и родит мне детей. Верю, она уже носит одного под сердцем.
— Или нет, – сказал я, одним движением пальца заставив его закричать и выронить меч из руки, хрустнувшей сломанной костью. – Но прежде чем умереть, ты всё же расскажешь мне. Всё, что мне угодно знать.
Я не мог его отпустить. Он знал, где мы прятались. Стоит ему проронить слово другим чужакам, как наше тайное убежище перестанет быть тайным.
А ещё я думал о том, что он делал с моей дочерью, вчерашним ребёнком, пока меня не было дома.
Он упал на древесные корни, бугрившиеся шершавыми венами чёрной земли. Он сдался не сразу, стоит отдать ему должное.
Однако я был хорош в том, чтобы добиваться своего.
Он оказался принцем. Сыном короля, которому я когда-то служил. Он родился за пару лет до того, как я ушёл; я помнил его младенцем, невинным и тихим, пускающим пузыри в колыбели. Как младшему сыну, ему не на что было рассчитывать – если только не на брак с наследницей престола соседней страны.
Он обратился к одной из Людей Холмов. К ледяной деве, окутанной плащом из позёмки, с прозрачным венцом на снежном челе. Они заключили сделку. Дева поведала ему, где прячут пропавшую принцессу, и дала компас-звезду. Компас привёл его к башне и позволил преодолеть завесу моих чар.
Он сказал моей дочери, чтобы она садилась на окно и распускала волосы в знак того, что меня нет дома. Он приходил каждый день в условленное время и ждал возможности подняться. Первый раз он вскарабкался по стене сам; потом она связала для него верёвку из распоротых платьев. Он уговаривал её бежать, но она страшилась покинуть башню, в которой провела всю жизнь. Ей нужно было время – на то, чтобы уничтожить путы любви ко мне, тоже.
Он успел отправить письмо королеве. Хотел подготовить её к встрече с дочерью – и к его награде, конечно. Не рассказал только, где искать нас: боялся, что королева пошлёт своих людей и он не получит ничего.
Он говорил, а ледяная звезда мерцала словно в такт смеху, которым могла бы заливаться сейчас белая госпожа Холмов.
Я остановил его сердце одним колдовским словом. Я развеял его тело в пыль вместе с ледяной звездой.
Я вернулся домой и, пролетев по лестнице сквозь нарисованный лес, без стука вошёл в комнату дочери.
Она так и сидела на окне. Она встретила меня испугом и непониманием в лице, всё ещё почти детском, и на мой приказ одеваться и собирать вещи ответила лишь: «Куда?»
— Подальше отсюда, – сказал я, один за другим отпирая сундуки с её вещами и выкидывая оттуда книги, краски, изрезанные платья. Искомое я отыскал под кроватью – и, вытащив верёвку из шёлковых лоскутов, сунул её под плащ. – Не беспокойся о принце. Он больше не придёт.