Opus 2

— Они будут сражаться за режим, при котором им так хорошо и вольготно жилось. За то, чтобы власть досталась кому угодно, кроме тебя, ведь при тебе всё будет совсем иначе. Но ты не хуже меня знаешь, что заставит их склонить головы. – Герберт выразительно кивнул в сторону Евы, благоразумно отступившей от королевы на пару шагов. – Вернее, кто.

— Уэрт..

— Или ты, благородный освободитель, намереваешься занять трон, убив свою беззащитную, сложившую оружие тётю? Тогда нам с тобой не по пути.

Глаза Герберта раскрывали вглядывающимся в них объятия льдистой бездны.

Медленно, очень медленно Миракл опустил меч:

— И что прикажешь с ней делать?

— Я поправил ограничение на браслетах. Она не может покинуть этот зал. Оставь с ней охрану из числа твоих новых друзей, – Герберт одарил «коршунов» взглядом, далёким от приязни, – потом переведём её в один из наших особняков. Я настаиваю, чтобы с ней обращались достойно. Если она случайно погибнет, у тебя появится одним врагом больше. Учитывая обстоятельства, сам понимаешь, насколько это нежелательно.

Более не удостаивая вниманием никого из присутствующих, некромант протянул Еве руку:

— Идём.

Не задавая вопросов, Ева покорно подбежала ближе, вцепилась в его ладонь и позволила повести себя к выходу из зала. Не зная, чей взгляд так ощутимо и зло сверлит её спину – Айрес или Миракла.

..ничего ещё не закончено – осознание этой истины было таким отчётливым и ясным, будто кто-то нашёптывал ей. Может, и нашёптывал: в конце концов, Мэт прекрасно умел подделываться под любой голос, включая её собственный. И сейчас Айрес лишь взяла передышку перед.. чем?

— Ты уверен, что у вас получится? – негромко поинтересовался Миракл вдогонку.

Учитывая, что по техническим причинам Герберт никак не мог его услышать, Еве пришлось дёрнуть некроманта за рукав, вынудив обернуться.

— Абсолютно, – откликнулся Герберт, когда его брат повторил вопрос. – А тебе, полагаю, ещё нужно триумфально освободить узников из камер. Вперёд, герой, довершай революцию. Мы займёмся своей частью.

— Мне полагается ещё триумфально объявить о пленении королевы народу, жаждущему её крови. И помочь моей матери подавить сопротивление её войск.

— Не беспокойся, минут через пять всем станет немного не до того. Особенно если ты сможешь произнести подобающую случаю воодушевляющую речь. Воодушевляющие речи, если не ошибаюсь, – конёк истинных королей.

Сарказм в этом прощании был почти неуловим.

За дверью в зал их ждали ещё несколько охранников. Таких же мёртвых, как тот, что остался в анатомическом театре. Пока они проходили мимо, Ева старательно смотрела прямо, что было довольно-таки нелегко, если ты хотел не запачкать босые ноги в кровавых лужах на полу. Наверное, после всего пережитого при виде такого количества мертвецов, сверлящих потолок остекленелыми глазами, ей полагалось впасть в истерику, но чувства, притупленные всем кошмаром последних дней, просто отказывались реагировать. И даже когда тела остались позади, Ева молчала.

Слишком многое нужно было спросить. Слишком многое хотелось понять.

— Я снял чары, но говори громче, – посоветовал Герберт. – Такие вещи не проходят бесследно, ближайшую пару часов я буду слышать хуже обычного.

— Как ты.. это..

— Усовершенствовал одну заковыристую формулу. Свёл всё к трём рунам, которые можно вычертить, прежде чем прозвучит непосредственно приказ. Научился читать по губам, чтобы Айрес не заподозрила подвоха. – Разбивший объяснение смешок оставался Еве непонятен, пока Герберт не продолжил: – Бедный Эльен. Он, конечно, любит поболтать, но даже ему в то время пришлось несладко.

О том, что интересовало её больше всего, Ева смогла заговорить, лишь когда коридор привёл их к маленькой полутёмной лестнице, уходящей куда-то наверх. И задала она, пожалуй, не самый актуальный в данный момент вопрос:

— Ты же понял, что всё это.. там, в зале.. была игра, правда?

Впрочем, актуальность можно считать понятием относительным. И услышать ответ – от него, а не просто сделать выводы из случившегося – Еве было безумно важно.

— Мне приятно, что ты считаешь меня идиотом, но я скорее бы разочаровался в тебе, прояви ты само – убийственную честность. – Герберт не смотрел на неё: опережал на ступеньку, и то, что он не отпускал её руку, успокаивало лучше чего бы то ни было. – Глупость страшнее лицемерия.

— Тогда, выходит, я бы Айрес как раз и обыграла.

— Ты пыталась. К сожалению, шансы изначально были неравны. Таких милых девочек, как ты, Айрес ела на завтрак со своего придворного дебюта.

..одной проблемой на повестке дня меньше.

Об остальных – во всяком случае, обо всех одновременно – Ева предпочитала не думать. Больше шансов не сойти с ума.

— Жаль, твоя сокамерница немного не в той кондиции, чтобы оценить всю романтику момента, когда Миракл до неё доберётся, – донеслось с задворок сознания. – Прекрасный принц явился вызволить её из логова зла..

— Что будет дальше? – собственным голосом заглушив демона, спросила Ева. – Куда мы?

— На крышу. Учитывая, что происходит вокруг тюрьмы, сейчас это единственный безопасный способ выбраться отсюда.

— А почему мы не остались с Мираклом?

— У него свой план действий. У нас – свой. Всё получится, лишь если каждый выполнит собственную задачу. И о нашей задаче «коршунам» лучше не знать. – Остановившись, Герберт выпустил её ладонь, чтобы открыть люк, в который упёрлись закончившиеся ступеньки. Интересно, не так ли Миракл пробрался в здание?.. – Часть правды, полагаю, им уже известна, но чем меньше людей знает всю правду, тем лучше.

На крыше, длинной и плоской, было снежно и светло. После долгого заключения во тьме Ева зажмурилась, до того ударила по глазам яркость белого облачного неба. Откуда-то доносились крики, хлопки и шум, обещавший неприятное зрелище битвы под тюремными стенами; это вконец спутало мысли, и без того кричащие и расталкивающие друг дружку.

— Айрес сдалась не просто так. Я уверена, – пробормотала Ева, забыв, о чём они говорили прежде. Босые ноги стояли на притоптанном у люка снегу, почти не чувствуя холода; отпечатки разномастных ботинок подтверждали теорию о том, каким обходным путём воспользовались Миракл и сотоварищи. – Наверняка у неё в запасе какой-нибудь коварный план.

— Пока на ней блокираторы, особо бояться её не стоит. С этого дня она будет под арестом, за ней установят круглосуточную слежку. Я проверю. – Закрыв люк, Герберт, не торопясь, выпрямился. – Знаешь..