Плененные тишиной

Глава 14. Скитания (продолжение)

Европа, 1598–1600 годы

Круз не знал, что Фиона в Англии. Он не знал, что леди Джейн забрала девочку, что она растет в Лоунгвер-холле, окруженная заботой и теплом. Он не знал, что Дженни живет в Хоршеме, растит Вирджинию, и что рана понемногу затягивается. Он ничего не знал. И не хотел знать.

Официальное известие о смерти Моник он получил в лагере под Гронингеном. Короткое письмо от капитана Дюбуа, старого знакомого по французской службе: «Ваша жена скончалась от лихорадки. Дочь отправлена в Англию, к вашей матери». Круз прочитал, сложил бумагу и спрятал за пазуху. Он не ответил. Не написал ни леди Джейн, ни Дюбуа. Просто ушел в очередной бой, как будто ничего не случилось.

- Ты слышал? - спросил его товарищ, немецкий наемник по имени Клаус. - Твоя жена умерла.

- Слышал, - ответил Круз.

- Не поедешь домой? Дочь, говорят, мала...

- Нет.

Клаус посмотрел на него, покачал головой и больше не заговаривал.

В Нидерландах война шла своим чередом. Испанцы, голландцы, англичане - все переплелось в один клубок, и Крузу было все равно, кто прав, кто виноват. Он дрался за тех, кто больше платил, а когда платить переставали, уходил к другим. Его не волновала вера, не волновала родина. Он просто существовал.

Однажды, после особенно жестокой схватки под Ньивпортом, он сидел на поле, глядя на убитых. Рядом с ним лежал молодой парень, которого он взял под свое крыло - англичанин, бежавший из дома, как и он когда-то. Парень был мертв. Пуля попала ему в грудь, и он умер быстро, почти сразу.

- Прости, - прошептал Круз, закрывая ему глаза. - Прости, что не уберег.

Он сам не знал, кому говорит эти слова. Натану, этому парню, себе.

В конце 1598 года он перебрался в Германию. Там было затишье - имперские князья мирились, ссорились, снова мирились. Круз нанялся в охрану к купцу из Аугсбурга. Сопровождал караваны, сидел в засадах, иногда дрался с разбойниками. Жизнь текла медленно, без событий.

Он почти не пил. Пить расхотелось. Вместо этого он часами сидел у окна, глядя на улицу. Думал о матери, о Джунии, о Дженни. О дочери, которую почти не знал. Иногда ему казалось, что он должен вернуться. Что пора. Но стоило ему представить лицо Дженни, ее крик: «Ненавижу!» - и он оставался.

Весной 1599 года купец, у которого служил Круз, разорился. Круз получил расчет и снова остался без дела. Он бродил по городу, заглядывал в таверны, слушал новости. Говорили о мире в Европе, о том, что война заканчивается. Говорили об Англии, о королеве, о пиратах, которые теперь стали героями.

- Сент-Грантов знаете? - спросил кто-то за соседним столом.

Круз замер.

- Слыхали, - ответил другой. - Капер. Тайен, кажется, зовут. Говорят, его помиловали, теперь он при дворе. Жена у него красавица, дети.

- А брат у него есть? - спросил первый.

- Есть. Кристофер, герцог теперь. Тоже при дворе.

Круз слушал и чувствовал, как внутри что-то закипает. Там, в Англии, его семья. А он здесь, в чужой стране, чужой для всех.

Он допил вино и вышел на улицу.

Лето 1599 года он провел в Италии. Наемников там не жаловали - свои войны давно отгремели, чужих не звали. Круз работал на виноградниках, потом на скотобойне. Жил впроголодь, ночевал в сараях. Иногда его спрашивали, кто он и откуда. Он отвечал: «Англичанин». И все.

Однажды он увидел во сне Дженни. Она стояла на крыльце, улыбалась, и в руках у нее была маленькая девочка - не Вирджиния, другая, с темными волосами и карими глазами.

- Это Фиона, - сказала Дженни. - Твоя дочь.

Круз проснулся в холодном поту. В комнате было темно, за окном шумел дождь. Он лежал, глядя в потолок, и не мог понять, где он и кто он.

Наутро он уехал из Италии.

Осенью он снова был в Германии. На этот раз в Баварии, где старый герцог собирал отряд для очередной мелкой войны. Круза взяли без разговоров - такие солдаты были нужны всегда.

Война была короткой и бессмысленной. Две недели переходов, одна битва, в которой Круз получил легкое ранение в руку, и все кончилось. Он сидел у костра, перевязывая рану, и слушал, как солдаты говорили о доме. Кто-то скучал по жене, кто-то по детям, кто-то по старой матери. Круз молчал.

- А ты, англичанин? - спросил его молодой парень из Кельна. - У тебя есть семья?

- Есть, - ответил Круз. - Жена умерла. Дочь в Англии.

- И ты не едешь к ней?

- Не еду.

- Почему?

Круз долго молчал, глядя на огонь.

- Потому что я трус, - сказал он наконец.

Зимой 1599 года он оказался во Франции. Снова в Париже, на улице Сент-Андре-дез-Ар. Дом, где он жил с Моник, был заколочен. Круз постоял перед дверью, потом повернулся и ушел.

Он бродил по городу, заходил в соборы, сидел на набережной. Все было чужим, ненужным. Он вспомнил, как они с Натаном гуляли здесь, как говорили о жизни, о будущем. Теперь Натана нет. И будущего нет.

- Месье? - раздался голос за спиной.

Круз обернулся. Перед ним стояла молодая женщина, держа за руку маленькую девочку. Обе были плохо одеты, видно, не из богатых. Женщина смотрела растерянно, девочка жала ей руку.

- Вы не подскажете, как пройти к собору Парижской Богоматери? - спросила женщина. - Мы приехали из Орлеана, совсем не знаем города.

- Вам нужно идти вниз по реке, - ответил Круз, указывая рукой. - Пройдете через мост Менял, потом прямо. Увидите шпили, не ошибетесь.

- Благодарю вас, месье.

Женщина поклонилась и потащила девочку дальше. Ребенок обернулся, посмотрел на Круза большими карими глазами.

Круз смотрел им вслед, и вдруг сердце его сжалось. Он вспомнил Фиону. Ее лицо в тот день, когда он держал ее на руках. Ее глаза. Ее улыбку.

- Господи, - прошептал он. - Что же я делаю?

Весной 1600 года Круз узнал, что каждое лето в Гудуик-холле собирается вся семья. Слухи дошли даже до него, через каких-то купцов, которые видели его в таверне. Он сидел, слушал, и вдруг понял: пора. Пора возвращаться.

Он не знал, что его ждет. Не знал, простила ли Дженни, помнит ли она его, хочет ли видеть. Не знал, как встретит мать, как встретит сестра. Не знал, узнает ли его Фиона. Но он понял, что больше не может бежать.

В тот вечер он написал письмо. Короткое, всего несколько слов: «Матушка, я вернусь. Круз».

Он отправил его с первым же кораблем, а сам пошел на пристань искать судно до Англии.

Ночью он стоял на палубе, глядя на звезды. Ветер дул с запада, пахло морем и свободой. Там, за горизонтом, была Англия. Там был его дом. Там была его семья.

- Я иду, - прошептал он. - Простите меня.