Opus 1

Она сама не понимала, почему эти слова – несравнимые в своей простоте с иными цветастыми комплиментами и хвалебными одами, что она выслушивала за свою музыкальную жизнь, – так её смутили.

— Сыграю. Обязательно. – Ева заставила себя расслабиться: она и сама сцепила пальцы, сжав одну ладонь другой почти до синяков. – А ты.. посмотришь со мной завтра ещё что-нибудь? Только если тебе понравилось, конечно.

— Да. Конечно. – Герберт сидел вполоборота, но ей всё равно видно было, как он облизнул и сжал губы. – Ева..

— Да?

Он всё-таки повернулся. И посмотрел так, что ей стало не по себе. Нет, не страшно – просто очень захотелось в свою очередь отвести глаза.

Потому что Еве не нравилось то, что она почувствовала под этим взглядом.

— Я.. знаю, что со мной нелегко. – Он заговорил так мягко, так деликатно, будто касаясь дыханием огонька умирающей свечи; так мягко, что ей почему-то захотелось плакать. – Я делал и говорил тебе то, что не должен был говорить и делать. Я несносен порой, я не умею вести себя, как обычный.. нормальный.. человек. Я так долго был один, что забыл, что такое дружба, близость.. всё остальное. Но я попытаюсь вспомнить. Если ты правда этого хочешь.

Она долго думала, что на это ответить. Это была опасная территория, на которую она, откровенно говоря, не собиралась заходить. Делать и говорить о том, что делаешь, – совершенно разные вещи.

В данном случае первое было проще второго.

— Я просто не хочу, чтобы всё сводилось исключительно к общему делу. У нас, – наконец сказала она. – И я давно тебя простила. За всё. Если честно, на тебя вообще трудно обижаться.. если узнать получше.

Он склонил голову. Всматриваясь в её глаза так, словно на дне зрачков надеялся различить тот ответ, которого не знала даже она сама.

Ответ, чего же она всё-таки от него хочет.

— Спасибо, – в свою очередь сказал он. – За всё.

Они смотрели друг на друга. Впервые – без улыбки, без ёрничанья, без попытки переглядеть, что-то доказать, в чём-то убедить. Смотрели, пока Герберт вновь не отвернулся.

На сей раз – чтобы встать.

— Тебе нужно принять ванну. – Он выпрямился медленно, опираясь на столбик кровати: видимо, успел слегка отсидеть ноги. – Я отдам распоряжения. Приходи.. чуть позже.

И, возможно, Еве лишь послышалось за звуком затворяющейся двери судорожное бормочущее «боги, что я творю».

* * *

Когда Тим открыл глаза, первым, что он увидел, был Кейлус, дремавший в кресле подле постели.

Тим приподнялся на локте – мужчина тут же распахнул тяжёлые, пушившиеся длинными ресницами веки.

— Лежи, – велел Кейлус с интонацией, заставившей Тима немедля подчиниться. Потёр костяшками пальцев глаза, затем, уже кончиками, – виски. – Как же ты меня напугал.

Тим окинул мутным взглядом свою спальню, пытаясь вспомнить, как сюда попал и что этому предшествовало.

— Что.. произошло?

— Ты ничего не помнишь? – Морщась (во сне у него затекли ноги), Кейл сел поудобнее. – Ты выходил из гостиной. Потом схватился за голову и упал. У тебя было.. что-то вроде припадка. – В его глазах Тим видел не самые приятные воспоминания. – В конце концов ты затих и уснул. Пролежал почти сутки. Целитель сказал, физически ты здоров. Никаких следов яда, болезни или проклятий. – Кейл подался вперёд, вглядываясь в его бледное лицо. – Что случилось?

Перед глазами Тима наконец всплыл дверной порог. Последнее, что он видел, прежде чем упасть. А в ушах..

— Я.. что-то вспомнил. – Он облизнул пересохшие губы, чувствуя мерзкий медный привкус во рту. – Когда ты сочинял. Мелодию.. похожую.

Под недоумённым взглядом Кейла он судорожно сдвинул брови, пытаясь вспомнить больше. В затылке тут же всплеснулась боль, предупреждая: нет, Тиммир Лейд, не пытайся. Не то будет куда хуже, чем сейчас.

— Не могу. – Он прижал ладонь к месту, где жгуче пульсировала кровь. Сразу же опустил – слабость давала о себе знать, реагируя дрожью даже на такое простое движение. – Я где-то слышал её, но не помню где. И сейчас.. тоже.. больно.

— И ты потерял сознание от этого?

Тим кивнул. Почти плача – в равной степени от боли и понимания, насколько глупо всё это звучит.

Последнее, чего он ожидал, так это того, что лицо Кейла разгладит удовлетворение. Точно он получил ответ на терзавший его вопрос.

— Мелодия, – медленно повторил он. – Музыка. – Он коротко выдохнул. Затем рассмеялся. – Ну конечно.

Тим слушал, как смех переходит в хохот. Не понимая, что послужило причиной веселья, но подозревая, что его бессвязный бред сообщил нечто очень важное.

Лишь затем вспомнил, что в Лигитрине, в юности приютившем Кейла на самый, наверное, счастливый год его жизни, располагалась не только знаменитая на весь мир консерватория.

— Тебя загипнотизировали, – пояснил Кейлус, подтверждая догадку; в голосе ещё звучали отзвуки смеха. – И поставили блок. Неумелый, отсюда и последствия. Хотя, полагаю, если бы не удачное стечение обстоятельств, первый припадок случился бы позже. – Он рывком поднялся на ноги. – Ты точно не помнишь ничего подозрительного в саду Рейолей?

Тим покачал головой. Уже зная, что это, даже будучи правдой – во всяком случае, правдой, известной ему, – ничего не доказывает.

— Вы думаете, это.. сделала она? – Он следил, как Кейл меряет шагами комнату, сцепив руки за спиной.

— Девчонка может владеть Даром, несвойственным для наших мест, но хорошо знакомым мне. Гипноз – одна из основных разновидностей музыкальной магии. А с помощью гипноза легко можно поставить блок.

— Я.. мог видеть её? Столкнуться с ней? А потом меня просто заставили об этом забыть?

— Да. – Замерев подле кровати так же резко, как до того поднялся, Кейлус уставился в стену. Та была интересна разве что отсутствием на ней чего-либо интересного, даже узоров на однотонных обоях. – Мог.

Тим следил за его лицом, зная, о чём он думает. О том, что взломать блок – единственный способ заполучить действительно достоверную информацию. О том, чем чаще всего платят те, в чью голову вламываются посторонние люди. Может, и о том, готов ли он, Кейлус, к этой плате.

Свой ответ на последний вопрос Тиммир Лейд знал совершенно точно.

— Кейл, – тихо проговорил он, – если это поможет найти её..

Тот опустился на край постели, и выражение его лица заставило слова затихнуть в горле.