Opus 1

Глава 11 Repente

Ева поняла, что готова, накануне второй вылазки за мечом.

— Я должна тебе кое-что рассказать, – произнесла она, когда Герберт закончил колдовать над новой порцией драгоценных щепок. – Только пообещай, что не будешь бушевать и ничего не сделаешь Дерозе.

То был очередной вечер в гостиной: награда за спокойный день и хороший урок. И Еве очень хотелось отложить разговор до момента, когда у неё в руках окажется целая виолончель, но завтра им предстояло покинуть территорию замка. Учитывая убийц, где-то выжидающих удобный момент для нападения..

..И то, что чем больше она думала о сделанном, тем меньше ей это нравилось..

..И то, что магией она владела без году неделя и не могла быть уверена в успехе, особенно если их враг вдруг располагал способом снять гипноз..

..И пусть знание дядюшки Герберта о её местоположении особо ничего не меняло (жаловаться королеве он не побежит, а скрываться от одного врага или от двух – особой разницы нет), но..

— Мне есть из-за чего бушевать?

— Да. – Стараясь выглядеть не слишком несчастной, Ева указала на Дерозе, преданно ждавшего излечения. – Так ты обещаешь не трогать мой инструмент?

Помедлив, Герберт кивнул – под огласивший гостиную аппетитный хруст.

— Что ещё ты натворила? – утомлённо вопросил некромант. Повернулся к демону, зависшему над столом в стороне. – А ты можешь не шуметь, ради Жнеца? Что это вообще за гадость?

— О, не обращай внимания. Лакомство из мира златовласки, – откликнулся Мэт, сотворивший весьма убедительную иллюзию ведёрка с попкорном. – Вы продолжайте, продолжайте.. Считайте, меня здесь нет.

Сидя на коленях подле Герберта, Ева сжала кулаки.

Глотнув воздуха, почти на одном дыхании выложила сперва все подробности своего побега, а после – встречи с вражеским секретарём.

— ..я ещё думала завербовать его в наши шпионы, загипнотизировать так, чтобы он докладывал нам о действиях Кейлуса, но не была уверена, что справлюсь, поэтому ограничилась тем, что уже делала и что точно работает, и завтра нам стоит быть осторожнее, потому что тебя ищут убийцы, а меня охотники за головами. Вот, – не глядя на Герберта, неловко закончила она.

Ответную тишину нарушало лишь похрустывание, с которым Мэт демонстративно уничтожал попкорн.

— Значит, ты его загипнотизировала, – проговорил Герберт наконец. – И отпустила.

Абсолютная невыразительность его голоса – какая-то отрицательная степень страсти – не предвещала ничего хорошего.

— Да, – подтвердила Ева, пересчитывая ворсинки на ковре.

— И сбежала, заколдовав Эльена.

— Да.

Когда Герберт подался вперёд, она непроизвольно дёрнулась, заслоняя руками гриф, покоившийся на полу между ними, а телом – корпус. Но некромант всего-навсего встал с колен.

— Жди здесь, – сказал он, прежде чем удалиться, хлопнув дверью.

Переборов желание убежать и забаррикадироваться в спальне, Ева нервно переложила разрозненные части виолончели в футляр. Закрыла тот на молнию: на всякий случай.

— Я бы сказал, что вскоре кого-то будут убивать, – заметил Мэт, методично поедая хрустящие шарики – без намёка на специфический выговор, свойственный людям с набитым ртом, – но поскольку убийство с тобой уже приключилось, тебе это не грозит.

— А ты лучше молчи. Не то расскажу Герберту о твоём непристойном предложении касательно моего воскрешения.

— Трепещу от ужаса. Рассказывай, если хочешь, мне скрывать нечего.

— Да ну? Чего ж ты тогда ждал, пока он оставит меня одну?

Демон рассмеялся. Смех у него был звонкий, сумасшедший – и дьявольски заразительный: он оседал где-то за барабанными перепонками, раскатываясь в сознании многоголосым эхом.

— Не понимаю причин твоего недоверия, златовласка. Если б не я, ты бы уже сидела в плену у человека, в сравнении с которым наш малыш – пушистый ласковый щеночек. Завтра ты получишь свой меч – благодаря мне. И пока ещё можешь получить заряженный телефон, если соизволишь воспользоваться моим советом.

— Сама я магией разве что подорвать его смогу. Никак не подзарядить, – мрачно откликнулась Ева, нехотя признав его правоту, но к доверию отнюдь не расположенная. – А Герберт, боюсь, будет не в самом подходящем настроении, чтобы мне помогать.

Лёгкий на помине некромант вернулся секунду спустя. Навис над Евой с Дерозе: девушка так и не решилась встать, защищая собой футляр.

— Помни, что нам как-никак ещё сотрудничать. И ты обещал, так что не делай глупостей, – глядя в отрешённое лицо Герберта, быстро напомнила она. – Давай лучше..

— Молодец.

Слово было коротким и сухим, словно шелест бумаги в миг, когда её комкают в руке.

Ева неверяще моргнула.

— Это сарказм?

— Нет. Ты и правда молодец. – Тон некроманта ясно выдавал: признать это вслух стоило ему немалых усилий. – Я поговорил с Эльеном. Он не помнит ничего из рассказанного тобой. Твой гипноз работает. Ты успешно снабдила врага дезинформацией.

Ева снова моргнула.

Герберт. Признал. Её. Молодцом.

Герберт. Её. После того, что она сделала.

— Ты не злишься, что я не сказала тебе?

— Злюсь. И это не отменяет того, что ты молодец.

— И ты не собираешься на меня орать? Отдавать идиотские приказы в качестве наказания? Лишать сладкого, ставить в угол?

— Чтобы в следующий раз ты молчала, когда совершишь настоящую глупость? – Герберт устало протянул ей ладонь, предлагая встать. – Ты нашла наилучший выход из ситуации. Однако впредь убедительно прошу не покидать замок, пока меня нет, и не принимать подобные решения без меня. На самом деле это приказ, но поскольку ты не любишь приказы, считай это просьбой.

Не смея поверить приятному удивлению, Ева уставилась на линии его руки, перечёркнутые вязью старых шрамов. Белых, тонких. При ней для ритуалов он взрезал правую ладонь – но, видимо, порой незажившие раны не оставляли места для свежих, и тогда приходилось резать левую. О том, сколько раз Герберт резал себя за жизнь, лучше было не думать.

— И ты не злишься, что я скрывала, на что действительно способна?

— Я не дурак. Я понимаю, почему ты это скрывала. Я сам дал тебе повод. И рад, что теперь между нами нет секретов. Если, конечно, это все твои секреты, – протянул некромант, проникновенно заглянув ей в глаза.

— Все, – честно ответила Ева, вложив свою ладонь в его. – По крайней мере, из тех, что тебя интересуют.

Герберт рывком помог ей подняться. Тут же отдёрнул пальцы, точно Евины, неизменно холодные, могли его обжечь.

— Ты не можешь знать, что меня интересует.