Opus 1

На самом деле она ожидала ответа в духе «бесплатно справок не даю». На что, естественно, ей пришлось бы в очередной раз напомнить, что никаких сделок с Мэтом она заключать не собирается. Но тот, к её удивлению, лишь осклабился довольно:

— А-а. Догадалась всё-таки. – Сидя в воздухе, Мэт скучающе отряхнул от невидимых пылинок ворот длиннополого одеяния, мерцающего звёздными искрами на фиолетовой бархатной тьме. – Естественно, малыш тоже об этом задумывался. Но утешает себя тем, что нести гибель «всем и каждому» – для него всё же слишком большой комплимент. Древний дракон на эту роль подходит лучше.

— Только вот он собирается призвать бога.

— Всего на пару минут, если помнишь. – Во взгляде демона мелькнуло непонятное веселье. – В предыдущий раз всё закончилось вполне благополучно. Это же бог как-никак.. не я и не кто-то из моей компании.

— Бог смерти.

— О, люди. – Он закатил глаза. – Смерть бесстрастна и неподкупна. Смерть никому не желает зла. Она просто приходит, неизбежно, как зима. Великий Жнец суть простая персонификация этого явления, которое жаждет убивать вас не больше, чем холод жаждет убивать цветы.

— Но тем не менее убивает.

— Но тем не менее, когда Жнец вселился в Берндетта, бояться было нечего, м?

«..и едва молвил Берндетт последние слова, вспыхнули под ногами его руны колдовские, и сияние белое затмило взгляды всех, – всплыли в памяти строки из какой-то книги – летописи, написанной очевидцем первого призыва. – Когда же ясность взора обрели мы вновь, то узрели божественные крыла за его спиной, и сияние на руках его и одеждах, и свет неземной в лике его и глазах – облик, вселяющий трепет, бледные отблески коего открывают нам избранники Его в Мёртвой Молитве. И уста отверз Жнец, к нам сошедший, и молвил: «Склонись предо мной, возлюбленная жатва моя»; и все, на площади собравшиеся, пали ниц пред величием Его, и сердца наши бились в страхе, но души пели в упоении – ибо свет, коим озарял Он нас, был светом любви..»

— А если Айрес в это время прикажет Герберту всех убить? – упрямо спросила Ева, очень надеясь услышать опровержение.

— А какое отношение вассальная клятва малыша может иметь к Жнецу?

— Но Жнец же вселится в его тело!

— Тело – фантик для сознания и души. Магию всегда творит то, что внутри. То, что на время сошествия Жнеца будет просто беспомощно наблюдать за происходящим из того угла, куда оно поспешит спрятаться. Не говоря о том, что по плану ко дню призыва королева должна быть уже за решёткой. Наш малыш не такой дурень, чтобы проворачивать этот трюк, пока его милая тётушка восседает на престоле.

— Стало быть, Жнец тут ни при чём? – Нехотя отстранившись от яйца, Ева напоследок погладила его по округлому боку. – А ты как считаешь, о ком говорится в пророчестве?

— Предпочитаю не задумываться. Если происходящему удастся меня удивить, тем лучше. – Мэт лениво потянулся. – Когда вычисляешь преступника на середине истории, половина удовольствия от концовки пропадает.

Слова казались знакомыми. Даже очень. Спустя секунду Ева вспомнила: конечно, они принадлежали ей самой.

И сказаны были, когда они с Динкой спорили о том, как нужно читать детективы.

«Ну скажи, какой смысл думать и гадать, кто убийца? – говорила Ева. – Когда вычисляешь преступника на середине истории, половина удовольствия от концовки пропадает!»

«Ничего ты не понимаешь, дурилка, – фыркала сестра, засидевшаяся за любимой Агатой Кристи. – Без интеллектуальной тренировки серым клеточкам мозга свойственно отсыхать. А истинный талант проявляется не в том, чтобы запудрить читателю мозги. Не в первую очередь».

«А в чём тогда? Это же детектив, что ещё тут может быть важного?»

«Неожиданность мотиваций. Достоверность чувств, которые двигали убийцей. Хитрость того, как всё это обставлено. – Динка потянулась ровно теми движениями, что сейчас точно скопировал Мэт. – И мастерство того, как это рассказано».

Тогда Ева лишь хмыкнула несогласно – но теперь, в настоящем, резко вскочила, заставив сокровища под ногами отозваться рассыпающимся звоном.

— То, что порой твои навыки бывают полезны, не даёт тебе права так нагло влезать в мои мысли.

— О, только не стоит тут же натягивать белые перчатки. Не после того, как сама этими навыками воспользовалась.

— А ты потому и позволил мне воспользоваться, да? Чтобы потом ткнуть меня в это носом?

— Просто хотел помочь. А то ты такая нервная, что решительно не соответствуешь гордому званию покойницы. – Мэт устремился из комнаты следом за ней, проплыв сквозь огонь в жаровне. – Сплошные подозрения с твоей стороны, сплошные подозрения.. и на каком основании?

— На том, что ты чёртов демон. А вами всегда руководят не самые добрые побуждения.

— Вопиющая дискриминация по расовому признаку. Немножко не вписывается в твой образ хорошей девочки, как считаешь?

К счастью, за дверью Ева нос к носу столкнулась с Эльеном, так что необходимость (и возможность) поддерживать беседу отпала.

— Что они творят?! – воскликнул призрак, всплеском рук указывая на окно.

— Мирятся, как я понимаю, – безнадёжно откликнулась девушка.

Эльен посмотрел за ромбовидные стёклышки, объединённые тёмным деревом переплёта.

Внизу Миракл, как раз расшвырявший очередную порцию теней, прорывался к Герберту сквозь сноп зелёного пламени, зловещим фейерверком разбивавшегося о его клинок.

— Своеобразные у них, однако, методы.

— Герберт во всём своеобразен. – Ева устало прижала к холодным щекам отогретые пальцы, ещё хранившие постороннее тепло. – Эльен, у меня к вам будет одна просьба.. Хотя нет. Пожалуй, три.

Когда братья наконец ввалились в гостиную (оба и даже в относительно приличном состоянии), Ева ждала там – отвлекаясь тем, что нервно выстраивала на чайном столике по высоте склянки, чашки и бутылки.

— Смотрю, продуктивно провели разумный разговор двух взрослых людей, – скрыв облегчение, прокомментировала она. Обвела ладонью дымящиеся кружки с фейром, бутылку с местным виски, два резных бокала, керамические миски и пузырьки с лекарствами. – У меня здесь богатый ассортимент. На выбор средство от синяков, ожогов и открытых ран.. Ещё фейр и нечто покрепче, которое вроде называется рэйр. На названия напитков, уж извините, ваша фантазия оставляет желать лучшего. С чего начнём?

— Синяки, – выдохнул Герберт, опускаясь в кресло подле неё. – И здесь точно требуется что покрепче.