Страница 103 из 120
Глава 22 Irato
Приятную весть Кейлус получил, когда выводил последний такт заключительной части новой сонаты.
— Он ждёт, – заглянув в гостиную после короткого предупреждающего стука, сказал Тим с порога.
Торопиться – даже ради такого знаменательного события, даже несмотря на предвкушение, заставившее опахало письменного пера в его пальцах задрожать, – Кейлус не стал. Музыка, капризная и ревнивая возлюбленная, не любила, когда ею пренебрегают в пользу чего бы то ни было. Так что он дописал финальный аккорд, аккуратно прочертил завершающую тактовую черту и, лишь убедившись, что фиолетовые чернила не размажутся, позволил себе подняться с банкетки за клаустуром, лоснившейся песочным бархатом.
Пленник ждал в Сером зале, где хозяева дома издавна любили назначать деликатные встречи: туда легко было зайти с чёрного хода и спуститься по потайной лестнице незаметно для остальных домочадцев. Охотники за головами, доставившие пойманную жертву, переместились из Шейна прямиком на задний двор имения. Когда Кейлус вышел из двери, замаскированной под стенную панель, их в зале уже не было; зато ничком валявшийся на полу парень дёрнулся и замычал – помимо мешка, скрывавшего его лицо, похитители позаботились о надёжном кляпе.
Тим спускаться не стал. Слишком хорошо знал, что в таком случае ему предстоит наблюдать, а у его золотого мальчика было золотое же сердце.
— Тише, – встав на колени рядом с пленником, сказал Кейлус.
Конечно, те охотники за головами, к которым он обратился, вовсе не были пособниками законной власти, выслеживающими беглых преступников. Однако они предпочитали именовать себя «охотниками» вместо пошлого «наёмники», а Кейлус всегда уважал маленькие причуды тех, с кем он вёл дела. У него самого было слишком много маленьких причуд, чтобы он мог забывать о чужих; к тому же Кейлус имел все основания подозревать, что его охотники являли собой куда более достойных представителей рода человеческого, чем работающая на Айрес шваль. Даже если не касаться выродков из Охраны, всех, кто поддерживал режим сестрицы в здравом уме, Кейлус считал слишком безмозглыми и вульгарными, чтобы жить. Он, безусловно, понимал желание заставить персону, причинившую тебе муки, издохнуть долгой и мучительной смертью, равно как и причинение боли к обоюдному удовольствию, в рамках изысканной любовной игры. Но пытать по чужой указке, наслаждаясь тошнотворным зрелищем льющейся крови?.. Фи.
Впрочем, Айрес всегда отличало дурновкусие. Неудивительно, что и разделявших её взгляды на власть боги обидели тем же прискорбным качеством.
— Прошу извинить за нерадушный приём, – произнёс он, снимая плотную мешковину с головы пленника, притихшего на сером мраморе. От парня пахло травами и дешёвой выпивкой: охотники взяли его по дороге из пивнушки. – Обстоятельства вынуждают.
Кейлус ждал его со вчерашнего дня. С момента, как Тим сообщил, что охотники за головами наконец обнаружили в Шейне того, кто подошёл под заданное описание. Вид парнишки, лежащего на полу, подтверждал предварительные сведения: противомагические браслеты над верёвками, надёжно сковывающие руки за спиной, дешёвая синяя мантия, непонимающее лицо под спутанными рыжими лохмами.. Маг-недоучка, студент Шейнского Университета. В свободное от учёбы время подрабатывает продавцом в лавчонке «Книжное колдовство», приткнувшейся в переулочке в центре столицы.
Жаль. Если всё так, как Кейлус предполагал, мальчишке просто на редкость не повезло с рабочим расписанием. Зайди девчонка в другой день, в другой час – и застала бы в лавке совсем не его. А теперь..
Взмахом руки он ослабил узел на кудрявом затылке, удерживавший тряпку у пленника во рту: к помощи магии Кейлус Тибель прибегать не любил, однако порой она позволяла сэкономить немало времени и сил.
— Ты знаешь, кто я? – спросил он, отметив неряшливую щетину парнишки, плавно перетекающую в бледность щёк и синеватые тени под усталыми глазами скорого выпускника. Кейлусу эти тени были хорошо знакомы: сам щеголял такими, на радость отцу изучая ненавистные магические науки – в том же Шейнском Университете, к слову.
— Лиэр Тибель, – пробормотал тот. Улыбка, привычно игравшая у Кейлуса на губах, парня явно не успокоила; учитывая его далеко идущую славу, отнюдь не композиторскую, немудрено. – Какая честь, я.. я никак не..
— Знаешь, что тебя сюда привело?
Пленник нервно облизнул пересохшие губы, пока глаза его метались, оглядывая незнакомый зал – он был серым от серебра светильников на стенах до бархата сдвинутых портьер и мозаики потолка, тонущего во тьме. Светильник горел только один. Мальчишка сфокусировался на лице Кейлуса, лихорадочно вычисляя, как вернее будет себя вести.
— Мой.. приступ, лиэр? Меня расспрашивали о нём.. до вашего прихода.
Логично: Тим говорил, что проверил ценность свидетеля, прежде чем за него расплатиться. Умный мальчик.. Тем более жаль.
— Расскажи мне всё, что рассказывал до этого, – попросил Кейлус мягко. – Об этом приступе.
Дважды просить не пришлось. Почти взахлёб паренёк поведал, как в начале месяца потерял сознание во время работы, а очнулся почему-то со здоровенной шишкой на затылке и прибавкой денег в кассе; о припадке, приключившемся с ним десять дней назад во время лекции, – он день провалялся в отключке, а открыл глаза уже в медицинском крыле, куда в предыдущий раз заглянул с той самой шишкой. Ну да, так его и выследили.. Это Кейлус посоветовал начать поиски с университета: вероятность, что девицу могло так или иначе туда занести, он счёл ненулевой. Тех иномирянок, о которых он слышал, к магическим учебным заведениям тянуло с неумолимостью стрелки взведённого метронома.
Почти не ошибся.
— Мне нужно знать больше, – молвил Кейлус, когда под серой мозаикой воцарилась тишина.
— Это всё, что мне известно, клянусь!
Кейлус склонился чуть ниже, положив ладони на щетинистые щёки – и парень расширил глаза, в которых легко и ожидаемо читался брезгливый страх. Вовсе не перед тем, чего в действительности следовало бояться. Смешно.. Представители нормы почему-то пребывают в твёрдой уверенности, что такие, как он, готовы наброситься на любого мальчишку и мужчину, оказавшегося в пределах досягаемости. Даже не думают примерить к ситуации чувства нормальных людей, в большинстве своём весьма разборчивых касательно того, с кем проводят свой горизонтальный досуг – не говоря уже о том, кого любить.