Плененные счастьем

Глава 36. Воссоединение

Гранчестер, сентябрь 1590 года

Карета въехала в ворота Гранчестера, когда солнце уже клонилось к закату. Тайен вышел первым и замер, глядя на замок, где его ждала дочь. Джуния выбралась следом, взяла его за руку.

- Идем, - тихо сказала она. - Она там.

Они вошли в холл. Леди Джейн, увидев их, всплеснула руками и бросилась навстречу.

- Джуния! Кристиан! Слава Богу, слава Богу! - Она обняла дочь, потом, помедлив, и зятя. - Идите, идите скорее. Она в малой гостиной, с няней.

Тайен шагнул вперед, но Джуния остановила его.

- Подожди, - прошептала она. - Дай я войду первой. Подготовлю ее.

Она исчезла за дверью, а Тайен остался стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он слышал приглушенные голоса, потом шаги. Дверь открылась, и Джуния поманила его рукой.

- Иди.

Он вошел.

В комнате горел камин, отбрасывая теплые отсветы на стены. У огня, в маленькой колыбельке, лежала она. Его дочь.

Тайен подошел ближе, боясь дышать. Осторожно заглянул внутрь.

Девочка спала. Крошечная, в кружевном чепчике, из-под которого выбивались черные волосики. Личико было спокойным, безмятежным, и даже во сне она хмурилась точь-в-точь как он.

- Тифени, - прошептал Тайен. - Тифени...

Она открыла глаза.

Синие-синие, такие же, как у него, они смотрели на мир с удивлением и любопытством. Девочка несколько мгновений разглядывала склонившееся над ней лицо, а потом вдруг улыбнулась - беззубой, младенческой улыбкой, от которой у Тайена подкосились ноги.

Он опустился на колени перед колыбелькой, протянул руку и осторожно коснулся ее щечки. Кожа была такой мягкой, такой нежной, что он испугался - вдруг сделает больно.

- Папа, - выдохнул он, и это слово прозвучало как молитва.

Слезы потекли по его щекам. Он не стыдился их, не вытирал. Просто смотрел на дочь и плакал.

Джуния подошла, опустилась рядом, обняла его за плечи.

- Ты плачешь, - прошептала она.

- Счастливые слезы, - ответил он, эхом повторяя ее слова, сказанные когда-то на Сантьяго. - Самые счастливые.

Она улыбнулась и поцеловала его в висок.

Ночь опустилась на Гранчестер тихая и звездная. В малой гостиной, где они устроились, горел камин. Джуния сидела в глубоком кресле, кормя Тифени. Малышка сосала жадно, причмокивая, и Джуния смотрела на нее с бесконечной нежностью.

Тайен сидел на полу у ее ног, положив голову ей на колени. Он не мог оторвать взгляда от этой картины - жена, дочь, огонь в камине. Тишина, мир, покой.

- Я и не мечтал, - прошептал он. - Даже не смел мечтать.

- О чем?

- Об этом. О вас. О доме. О семье. - Он повернул голову, посмотрел на нее. - Джуния, ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.

- Мы сделали друг друга, - поправила она.

Тифени наелась и уснула, отпустив грудь. Джуния осторожно переложила ее в колыбельку, укрыла одеяльцем. Девочка вздохнула во сне и затихла.

Джуния вернулась к камину, села на пушистый ковер рядом с Тайеном. Он обнял ее, притянул к себе.

- Как ты? - тихо спросил он. - После родов, после всего...

- Хорошо, - ответила она. - Все позади.

- Все позади, - эхом отозвался он.

Они сидели молча, глядя на огонь. Пламя плясало, отбрасывая тени, и в этом танце было что-то завораживающее, успокаивающее.

- Тайен, - вдруг сказала Джуния.

- М?

- Я так скучала по тебе.

- Я тоже. - Он повернулся к ней, взял ее лицо в ладони. - Каждую минуту. Каждую секунду.

Он поцеловал ее - сначала легко, почти невесомо, пробуя на вкус ее губы, такие знакомые, такие родные. Потом глубже, настойчивее, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность, всю любовь, все отчаяние прошедших месяцев.

Она отвечала, прижимаясь к нему, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь.

- Тайен... - выдохнула она. - Тифени...

- Тифени спит, - прошептал он, целуя ее шею. - А я хочу тебя. Очень.

Она улыбнулась.

- Я тоже.

Он поднялся, помог ей встать. Взяв за руку, повел к дивану, стоящему в углу комнаты - подальше от колыбельки, но все еще в тепле камина.

- Осторожно, - прошептала она, когда он начал расшнуровывать ее платье. - Я еще не совсем...

- Я помню, - ответил он. - Я буду очень осторожен.

Платье соскользнуло на пол, за ним сорочка. Она осталась перед ним обнаженная, в свете огня, и он смотрел на нее с таким восхищением, что она смутилась.

- Не смотри так...

- Не смей, - остановил он. - Ты прекрасна. Ты родила нашего ребенка и стала еще прекраснее.

Он разделся сам, быстро, нетерпеливо, и прижался к ней всем телом. Его руки скользили по ее спине, по бедрам, по животу, который уже почти вернул свою форму, но все еще хранил память о беременности.

- Я так боялся за тебя, - шептал он, целуя ее плечи, грудь. - В Тауэре я только и думал, что о вас. О том, как ты там, одна, с ребенком...

- Я была не одна, - ответила она, запуская пальцы в его волосы. - Со мной была семья. И мысль о тебе.

Он опустился на колени, покрывая поцелуями ее живот, бедра, внутреннюю сторону ног. Она дрожала от каждого прикосновения, закусывая губу, чтобы не застонать слишком громко.

- Тихо, - прошептал он, поднимая голову. - Я хочу слышать тебя. Но тихо.

- Тайен... пожалуйста...

- Что «пожалуйста»? - улыбнулся он. - Скажи.

- Не мучай меня.

- Я не мучу. Я люблю тебя.

Он раздвинул ее бедра и опустился ниже, целуя, лаская языком, доводя до исступления. Она кусала губы, вцепившись в его волосы, и чувствовала, как внутри нарастает волна.

- Тайен... я сейчас...

- Я знаю, - прошептал он, ускоряя движения. - Иди ко мне.

Она разбилась с тихим вскриком, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить дочь. Тело ее содрогалось, пульсировало, и он чувствовал это губами, чувствовал, как она отдается этому мгновению.

Он поднялся, лег сверху, прижимаясь к ней всем телом. Она обхватила его ногами, притягивая ближе.

- Я хочу тебя, - прошептала она. - Всего.

- Получишь.

Он вошел в нее медленно, осторожно, боясь сделать больно. Она была влажной, готовой, но он помнил, что она недавно родила, и старался быть максимально нежным.

- Все хорошо? - спросил он, замирая.

- Да, - выдохнула она. - Иди дальше.

Он начал двигаться - медленно, плавно, чувствуя, как она отвечает каждым движением. Это не было похоже на их прежние ночи, полные дикой страсти. Это было что-то другое - глубокое, теплое, наполненное благодарностью и нежностью.

- Я люблю тебя, - шептал он в такт движениям. - Люблю... люблю...

- И я тебя, - отвечала она. - Всегда...