Страница 3 из 76
Глава 1. Утро в Лоунгвер-хаусе
Лондон, особняк барона Лоунгвера на Стрэнде, март 1589 года
Джуния проснулась от привычного уже утреннего шума. За дверью ее спальни раздавался голос, который она узнала бы из тысячи - голос ее няни, Элли, которая вот уже двадцать два года считала своим долгом заботиться о ней, даже теперь, когда Джунии давно минуло двадцать два и она считалась взрослой женщиной.
- Да что ж это такое! - причитала Элли. - Ты погляди на это! Погляди! Я ж ей вчера толковала: платья надо развешивать аккуратно, а не кидать, как попало! И где? На том же стуле, где вчера валялись!
Джуния улыбнулась, не открывая глаз. Она лежала в своей постели под балдахином из темно-зеленого бархата, укрытая шерстяным одеялом. В комнате было прохладно - март в Лондоне выдался сырым, и камин, растопленный с вечера, давно прогорел. Она поежилась и глубже зарылась в подушку, прислушиваясь к перепалке за дверью.
- Я… я хотела утром, - донесся робкий голос Инесс, ее юной служанки. - Думала, сначала оденусь, а потом…
- А потом! - перебила Элли. - А потом платья уже мятые, и хозяйке в таком виде только на кухню выходить, а не к завтраку с матушкой и братцем! Ох, бестолковая ты, девка! И где только таких берут?
- Меня мисс сама выбрала, - обиженно пробормотала Инесс.
- Сама выбрала! - Элли, кажется, была готова разразиться новой тирадой.
Джуния представила эту картину: дородная Элли, которой уже под шестьдесят, с аккуратно убранными под чепец седыми волосами и вечно поджатыми губами, стоит посреди ее будуара и грозит пальцем бедной Инесс. А Инесс, светловолосая, тоненькая, как тростинка, мнется у двери, не зная, куда девать руки. Девчонка и правда была неловкой - вечно что-то роняла, забывала, путала. Но Джуния выбрала ее два года назад именно за эту трогательную неуклюжесть и за то огромное, собачье обожание, которое читалось в ее глазах при одном взгляде на хозяйку. Инесс готова была броситься в огонь и в воду за свою мисс, даже если при этом роняла утюг или проливала воду.
- Элли, - позвала Джуния, наконец подавая голос. - Не мучай ы ее. Инесс, заходи уже, холодно стоять в коридоре.
Дверь тут же распахнулась. Инесс влетела в комнату с такой скоростью, словно за ней гнались, и замерла у порога, часто дыша. Ее светлые волосы, кое-как убранные под чепец, выбились непослушными прядями, передник был перекошен, а в глазах стояла такая мольба о прощении, что Джуния невольно рассмеялась.
- Иди сюда, глупышка, - она приподнялась на подушках. - Помоги мне встать.
Элли вошла следом, величественная, как фрегат под парусами. Она окинула комнату критическим взором и снова поджала губы.
- Белье вчерашнее так и лежит, - проворчала она, кивая на корзину в углу. - И воды горячей до сих пор нет. А ты, - она ткнула пальцем в сторону Инесс, - чего стоишь? Беги на кухню, скажи, чтоб несли!
Инесс подпрыгнула и пулей вылетела за дверь. Джуния вздохнула, опуская ноги с кровати. На ней была простая льняная ночная сорочка с длинными рукавами, чуть собранная у ворота - ничего лишнего, только тонкое белье, согревающее в прохладные мартовские ночи. Волосы, распущенные за ночь, тяжелой темной волной падали на плечи.
- Матушка уже встала? - спросила она, потягиваясь.
- Давно, - Элли уже суетилась у гардероба, вытаскивая платье - сегодня Джуния выбрала темно-синюю шерсть, удобную для домашнего утра. - И братец ваш тоже там. Зевает, как сонная муха. Видать, опять полночи гулял.
Джуния усмехнулась. Круз был неисправим.
Инесс вернулась с кувшином горячей воды, расплескав половину по дороге, но Элли на этот раз сдержалась, только закатила глаза. Вдвоем они принялись одевать Джунию: сначала нижние юбки, потом платье, которое зашнуровали на спине. Элли ловко управилась с волосами - уложила их в простую, но изящную прическу, закрепив шпильками. Джуния смотрела на себя в зеркало и думала о том, что утро сегодня какое-то особенное. То ли воздух весной пахнет, то ли просто настроение хорошее.
Она спустилась в малую столовую, когда солнце уже начало пробиваться сквозь высокие окна. Лоунгвер-хаус на Стрэнде был не таким роскошным, как Блэк-хаус или особняки знатнейших семей, но уютным и светлым. Джуния любила этот дом, где прошло ее детство, где каждый уголок хранил воспоминания.
За столом уже сидели мать и брат. Леди Джейн Зейни, в свои сорок семь все еще сохранившая следы былой красоты, выглядела безупречно - темно-серое платье, гладко зачесанные волосы, ни единой морщинки на платье. А вот Круз… Круз сидел напротив нее, облокотившись на стол, и откровенно зевал, прикрывая рот ладонью.
- Доброе утро, - Джуния поцеловала мать в щеку и опустилась на свое место рядом с братом. - Ты чего такой сонный?
- А, - Круз махнул рукой, - вчера с Кэмироном и Уилом засиделись. Ты же знаешь Честейнов - они могут говорить до утра.
- Я знаю, что они могут пить до утра, - поправила леди Джейн, строго глядя на сына. - И ты с ними заодно. Круз, сколько можно? Ты уже не мальчик, тебе двадцать шесть, пора бы и остепениться.
- Матушка, - Круз театрально прижал руку к сердцу, - клянусь, мы только разговаривали. Кэмирон рассказывал о своих планах жениться.
- Кэмирон Честейн собрался жениться? - удивилась Джуния, принимая от слуги чашку с травяным настоем. - На ком?
- Не знаю, - Круз пожал плечами. - Я не очень вникал. Честно говоря, я больше слушал Уила. Он себе лошадь новую купил, так готов говорить о ней часами.
Леди Джейн только покачала головой, но спорить не стала. Круз был ее любимцем, несмотря на все его недостатки, и она давно смирилась с тем, что сын не спешит обзаводиться семьей.
Завтрак подали - поджаренный хлеб с маслом, холодное мясо, сыр и фрукты. Джуния намазывала масло на ломоть хлеба, когда в столовую вошел Ходжкин, дворецкий Лоунгвер-хауса. Сухопарый, с неизменно серьезным лицом и аккуратно зачесанными седыми волосами, он служил их семье больше тридцати лет и знал все тайны, но никогда не позволял себе лишнего слова.
- Мисс, - обратился он к Джунии, - вам письмо. Только что доставили.
Джуния удивленно подняла бровь. Письма она получала нечасто - разве что от Кэролайн или Роксаны. Она взяла конверт, сломала печать и углубилась в чтение.
С каждой строчкой лицо ее менялось. Сначала - просто любопытство. Потом - удивление. А затем…
- Боже, - выдохнула она, и чашка с настоем дрогнула в ее руке. - Боже мой.
- Джуния? - леди Джейн встревоженно посмотрела на дочь. - Что случилось?
- Это от Джессики, - голос Джунии дрожал. - Сестры Роберта Слая. Она… она пишет из монастыря. Пишет, что умирает.