Плененные счастьем

Глава 13. Ночь после боя

На борту «Элизабет», поздний вечер

Ночь опустилась на море теплой, ласковой тьмой. «Элизабет» и «Амфитрита» стояли на якоре в маленькой бухте, скрытой от чужих глаз скалами. Где-то вдалеке мерцали звезды, отражаясь в черной воде, и только редкие всплески рыб нарушали тишину.

Джуния стояла у борта, обхватив себя руками. После всего, что случилось днем, тело гудело от усталости, но сон не шел. Каждый раз, закрывая глаза, она видела вспышки выстрелов, слышала крики раненых, чувствовала запах пороха. И видела его - Тайена, стоящего на носу «Амфитриты», летящего к ним сквозь дым и смерть.

Он пришел. Он успел.

Сзади послышались шаги. Она не обернулась - узнала бы эту поступь из тысячи.

- Ричи уснул? - спросила она тихо.

- Уснул, - ответил Тайен, останавливаясь рядом. - Сразу, как только голову подушки коснулся. День выдался…

- Слишком тяжелый для мальчика, - закончила она.

- Для всех тяжелый.

Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. И молчание между ними было наполненным, тяжелым, готовым взорваться в любую секунду.

- Тим? - спросила она, чтобы хоть что-то сказать.

- Жив. Люк его перевязал. Сказал, неделю полежит - и снова в строй. - Тайен помолчал. - А вы?

- Что - я?

- Вы как?

Джуния усмехнулась горько.

- Жива. Это главное.

- Не главное, - тихо сказал он. Она почувствовала, как его рука легла ей на плечо. - Главное, что вы целы. Что с вами все в порядке.

- Я в порядке, - ответила она, но голос дрогнул.

- Врете, - повторил он ее же слова. - Вы дрожите.

- Это от холода.

- Не от холода.

Он развернул ее к себе. В темноте его глаза казались черными, но в них горел тот самый огонь, который она видела днем, когда он стоял на палубе «Амфитриты». Огонь, от которого у нее перехватывало дыхание.

- Джуния, - сказал он, и впервые назвал ее просто по имени, без «кузина». - Я чуть не сошел с ума сегодня. Когда увидел дым. Когда услышал выстрелы. Я думал, что опоздал. Что вы…

Он замолчал, сглотнул. Рука его дрожала.

- Я не могу снова кого-то потерять, - выдохнул он. - Не могу. Особенно вас. Особенно после всего, что вы сделали. После того, как вы приплыли. После того, как я вел себя как последний…

- Тайен, - перебила она.

- Нет, дайте сказать. - Он взял ее лицо в ладони, заглянул в глаза. - Я дурак. Я всегда был дураком. Боялся подпустить кого-то близко, боялся, что снова сделают больно. А вы… вы просто приплыли. Через океан. Под пулями. С моим сыном. И смотрели на меня так, будто я… будто я стою того.

- Стоите, - прошептала она.

- Не стою, - покачал он головой. - Но очень хочу стать.

Она смотрела на него, и слезы текли по ее щекам. От усталости, от боли, от счастья - от всего сразу.

- Я думала, вы не захотите, - сказала она тихо. - Думала, я для вас просто кузина, просто… просто кто-то, кто всегда был рядом.

- Дура, - прошептал он, и в этом слове было столько нежности, что у нее подкосились ноги. - Какая же вы дура, моя хорошая.

Он притянул ее к себе и поцеловал.

Это не был нежный, робкий поцелуй. В нем было все: и страх сегодняшнего дня, и облегчение, что они живы, и годы одиночества, и надежда, которую они оба так долго прятали. Его губы были жесткими, требовательными, она отвечала с той же отчаянной страстью, вцепившись в его рубашку, боясь отпустить хоть на секунду.

- Я люблю вас, - выдохнул он между поцелуями. - Слышите? Люблю. И больше никогда никуда не отпущу.

- Я тоже, - шептала она, задыхаясь. - Я тоже вас люблю. Всю жизнь, кажется.

Он подхватил ее на руки, и она обвила его шею, прижимаясь, чувствуя, как бьется его сердце - так же бешено, как ее собственное.

В каюте было темно, только лунный свет пробивался сквозь иллюминатор, рисуя на полу серебристые дорожки. Тайен опустил ее на койку и замер на мгновение, глядя сверху вниз. Лунный свет падал на ее лицо, на разметавшиеся волосы, на глаза, полные слез и желания.

- Вы такая красивая, - прошептал он. - Я даже не замечал раньше. Не позволял себе замечать.

- А сейчас?

- Сейчас все по-другому.

Он наклонился, целуя ее - медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Его руки скользнули по ее плечам, по спине, находя завязки рубашки. Ткань соскользнула, открывая бледную в лунном свете кожу.

- Холодно, - прошептала она, хотя внутри все горело.

- Сейчас согрею.

Его губы коснулись ее шеи, ключицы, спустились ниже к ложбинке между грудей. Она выгнулась, запустив пальцы в его волосы, прижимая к себе. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, каждое дыхание - стоном, который она пыталась сдержать.

- Не надо сдерживаться, - прошептал он, поднимая голову. - Я хочу слышать тебя. Хочу знать, что ты чувствуешь.

- Тайен… - выдохнула она, и это прозвучало как молитва.

Он стянул с нее рубашку полностью, и она осталась обнаженной в лунном свете, смущенная и прекрасная. Он смотрел на нее с таким благоговением, что краска залила ее щеки.

- Не смотри так, - прошептала она, пытаясь прикрыться.

- Не смей, - остановил он ее руку. - Ты совершенна. Ты даже не представляешь, какая ты совершенная.

Он разделся сам - быстро, нетерпеливо, и когда их обнаженные тела наконец соприкоснулись, оба замерли на мгновение, чувствуя, как электрический ток пробегает между ними.

- Ты чувствуешь? - прошептал он. - Это не просто… это что-то большее.

- Да, - выдохнула она. - Да.

Его руки скользили по ее телу, изучая, запоминая, даря ласку. Она отвечала тем же, касаясь его груди, плеч, спины, чувствуя под пальцами жесткие мышцы, шрамы - следы его прошлой жизни. Каждый шрам она целовала, словно забирая себе его боль.

Он раздвинул ее бедра коленом, нависая сверху, и она почувствовала его напряжение, его желание - такое явное, такое сильное.

- Ты хочешь? - спросил он, глядя в глаза. - Скажи, если нет. Скажи, если боишься.

- Я не боюсь, - ответила она, обвивая его ногами. - Я хочу. Я давно хочу.

Он вошел в нее медленно, осторожно, давая время привыкнуть, и она вскрикнула - не от боли, а от полноты ощущения, от того, как он заполнил ее целиком.

- Больно? - замер он.

- Нет, - выдохнула она, притягивая его ближе. - Не останавливайся. Пожалуйста.

И он не останавливался.

Он двигался в ней - сначала медленно, потом быстрее, и каждый толчок отзывался в ней дрожью, стонами, которые она уже не могла сдерживать. Она впивалась ногтями в его спину, выгибалась навстречу, ловя ритм, и чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неконтролируемое.

- Тайен… - шептала она. - Тайен, я… я сейчас…