Плененные счастьем

Глава 12. Нападение

Близ Тортуги, несколько часов спустя

«Элизабет» медленно отходила от берега. Джуния стояла у борта, вцепившись в поручни, и смотрела на удаляющуюся «Амфитриту». Фигура Тайена на палубе становилась все меньше, все неразличимее, пока совсем не растворилась в утренней дымке.

- Тетя Джуния, - Ричи подошел и тронул ее за руку. - А папа нас видит?

- Видит, малыш, - ответила она, хотя сама уже ничего не видела из-за слез. - Он смотрит.

- А почему он не плывет за нами?

- Он… он думает, - Джуния сглотнула. - Ему нужно время.

- А мы будем ждать?

- Будем. Мы отойдем немного к тому мысу и встанем там. Он знает, где нас искать.

Ричи кивнул, но в зеленых глазах его стояла такая тоска, что у Джунии сердце разрывалось. Она опустилась перед ним на корточки, обняла.

- Не бойся, малыш. Все будет хорошо. Папа любит тебя. Просто он… он забыл, как это - быть счастливым. Но мы напомним. Обязательно напомним.

Ричи уткнулся носом ей в плечо и всхлипнул.

- Я хочу, чтобы он был с нами.

- И я хочу, - прошептала Джуния. - Очень хочу.

Тим, стоявший у штурвала, окликнул ее:

- Мисс Джуния, вы бы отдохнули. Я разбужу, если что.

- Не могу, мистер Робинс, - ответила она, поднимаясь. - Сердце не на месте.

- Понимаю, - вздохнул он. - Кэп… он упрямый, как бык. Но он одумается. Дайте ему время.

- Даю, - горько усмехнулась она. - Всю жизнь ему даю.

«Элизабет» медленно двигалась вдоль берега. Солнце поднялось выше, стало припекать. Джуния стояла у борта, смотрела на море и думала о том, что, кажется, все идет не так. Совсем не так, как она себе представляла в долгие ночи плавания. Она думала, что он кинется к ним, обнимет, скажет, как рад. А он… он опять говорит о том, чтобы отослать их. Опять боится.

- Ну же, - шептала она, глядя на горизонт. - Сделай что-нибудь. Придумай что-нибудь. Только не оставляй нас опять.

И вдруг с марсовой бочки раздался крик, от которого у Джунии оборвалось сердце:

- Парус! Испанский военный корабль! Идет прямо на нас!

Джуния вскинула голову. Там, на горизонте, вырастал силуэт - огромный, черный, с хищными обводами. Испанский галеон. И шел он прямо на них.

- Твою ж… - выдохнул Тим и заорал: - Все наверх! К оружию! Мисс Джуния, в каюту! Живо!

- Нет! - выкрикнула она.

Тим уже не слушал. Он метался по палубе, отдавая команды. Матросы бросились к пушкам, забегали, засуетились.

- Мисс Джуния, ради бога! - Тим подлетел к ней, схватил за плечи. - Там Ричи! Если вас убьют, кто о нем позаботится?!

- А если вас убьют, кто корабль поведет?! - крикнула она в ответ. - Научите меня заряжать мушкет. Я буду подавать. Я не могу сидеть сложа руки!

Тим смотрел на нее секунду, другую - и вдруг кивнул.

- Черт с вами. Только не высовывайтесь!

Он сунул ей в руки тяжелый мушкет и мешочек с порохом.

- Заряжать умеете?

- Научите.

Первый выстрел грохнул, когда испанцы подошли на расстояние пушечного выстрела. Ядро плюхнулось в воду в двадцати ярдах от борта, подняв фонтан брызг.

- Пристреливаются! - заорал кто-то из матросов.

- Огонь! - скомандовал Тим.

«Элизабет» вздрогнула от залпа. Джуния, прижимаясь к борту, лихорадочно заряжала мушкет - руки тряслись, порох просыпался, но она заставляла себя делать снова и снова.

Второй залп испанцев оказался точнее. Ядро врезалось в борт «Элизабет», палубу осыпало щепками. Кто-то закричал - матрос упал, схватившись за ногу.

- Мистер Робинс! - крикнула Джуния, увидев, как капитан пошатнулся и схватился за бок.

- Пустяки! - прохрипел он, но кровь уже текла сквозь пальцы. - Заряжай!

Она заряжала. Подавала мушкеты матросам. Подносила порох. В голове было пусто, только одна мысль билась: «Только бы Ричи не выглянул. Только бы сидел в каюте».

Ричи сидел в каюте. Он забился в угол, обхватив колени руками, и смотрел в щелку между дверью и косяком. Оттуда было видно палубу, матросов, дым, вспышки выстрелов. И Джунию - она бегала, подавала, заряжала, и лицо ее было перепачкано копотью, но глаза горели.

- Тетя Джуния, - шептал он, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать. - Тетя Джуния…

Очередной залп. Еще одно попадание. «Элизабет» вздрогнула, заскрипела мачтами. Тим осел на палубу, зажимая рану.

- Мистер Робинс! - Джуния бросилась к нему.

- Жив… - прохрипел он. - Жив… но стрелять больше не смогу…

И тут из-за мыса вылетела «Амфитрита».

Она шла на всех парусах - хищная, стремительная, рассекая волну, как нож. Тайен стоял на баке, вцепившись в ванты, и ветер рвал его волосы. Он видел дым, слышал выстрелы, и внутри него все оборвалось.

- Нет! - закричал он, когда очередной залп накрыл «Элизабет». - Нет! Люк, огонь из всех пушек! Живо!

Он не ждал, пока команда изготовится. «Амфитрита» влетела в зону обстрела, как разъяренный зверь, и Тайен сам рванул к кормовым фалиням, выкрикивая команды:

- Право руля! Еще право! Заходи им в корму, черт возьми!

На галеоне заметили новую угрозу слишком поздно. Испанский капитан, дон Эстебан де Авила, был опытным моряком, но он не ожидал подкрепления у этого пустынного берега. Когда сигнальщик закричал о парусе с наветренной стороны, де Авила обернулся и увидел то, отчего у него свело желудок: легкий, но смертоносный корабль, несущийся прямо на его уязвимую корму.

- Поворачивай! - заорал он. - Лево на борт! Всем приготовиться к…

Он не договорил.

«Амфитрита» дала залп. Все двенадцать путей с правого борта выплюнули ядра одновременно. Грохот был таким, что, казалось, само небо раскололось. Ядра впились в корму галеона, разнося капитанскую каюту в щепы, сметая штурвал и калеча рулевых.

- Попадание! - заорал Люк, и команда «Амфитриты» ответила восторженным ревом.

Но Тайен не дал им времени праздновать. Он уже был у штурвала, оттеснив рулевого.

- Еще залп! Картечью! - скомандовал он, и его голос перекрывал даже грохот канонады.

«Амфитрита», пользуясь своим преимуществом в скорости, круто развернулась, подставляя под ветер левый борт. Второй залп ударил в надстройки галеона, сметая с палубы все, что не было надежно привязано. Снасти падали, как подкошенные деревья, мачты жалобно скрипели, но держались.

На галеоне началась паника. Испанские артиллеристы пытались развернуть пушки, но тяжелый корабль ворочался медленно, как раненый кашалот. Ядра «Амфитриты» ложились с убийственной точностью - одно разнесло кормовую надстройку, второе пробило борт у ватерлинии, третье снесло фальшборт.

- Абордаж! - крикнул кто-то на испанском. - Они идут на абордаж!