Вольный ветер

Глава 30. Танец

Лондон, особняк графа Крамерфильда, вечер 16 августа 1588 года

Особняк Роберта Слая сиял огнями, словно сам дьявол решил устроить прием в честь своей победы. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах, музыка лилась из бального зала, а гости, разодетые в пух и прах, кружились в танцах, не подозревая, что этот вечер станет свидетелем одной из самых жестоких драм лондонского света.

Джуния стояла у колонны, вцепившись в веер так, что побелели костяшки. Рядом с ней, мрачнее тучи, замер Круз. Они оба не понимали, зачем их пригласили на этот бал. Розали Слай, помолвленная с Дунканом, вдруг захотела видеть их среди гостей? Это было странно. И обидно.

- Зачем мы здесь? - прошептала Джуния брату. - Она же знает, что я... что мы...

- Знает, - жестко ответил Круз, глядя в сторону, где Розали, сияющая в платье цвета слоновой кости, принимала поздравления. - Она хочет, чтобы ты видела. Чтобы ты знала свое место.

- Но я никогда не была влюблена в Дункана! - вырвалось у Джунии. - Это была фиктивная помолвка, она не знает...

- Ей плевать, - перебил Круз. - Она видит в тебе соперницу. И хочет растоптать.

Джуния сжала губы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Не от ревности к Дункану - от страха за Тайена. Где он? Что с ним? Знает ли уже?

В зале царило веселье. Розали кружилась в танце с Дунканом, и ее смех разносился над толпой. Роберт Слай стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с довольной улыбкой. Он чувствовал, что скоро произойдет нечто важное. И был готов.

Вдруг двери распахнулись, и лакей громко объявил:

- Маркиз Эшвил! Лорд Кристиан Сент-Грант!

Джуния вздрогнула, Круз выругался сквозь зубы. В проеме показались два брата. Крис - спокойный, но напряженный. И Тайен...

Тайен вошел в зал, и Джуния почувствовала, как сердце ее разрывается. Он был бледен, как полотно, но держался прямо. В глазах его бушевала буря - боль, гнев, отчаяние, смешанные в одну страшную смесь. Он все знал. Это читалось в каждом его шаге, в каждом взгляде.

- Боже, - прошептала Джуния, прижимая руку к груди. - Он знает.

Розали, стоявшая в центре зала, вдруг замерла. Улыбка сползла с ее лица, когда она увидела Тайена. Краска схлынула с щек, руки задрожали. Она смотрела на него, и в ее глазах мелькнул страх - настоящий, животный страх.

Дункан, заметив ее состояние, сжал ее руку.

- Все хорошо, - прошептал он. – Что с вами?

Но Розали не слышала его. Она видела только Тайена, который медленно шел к ней через весь зал. Музыка, казалось, стихла, хотя оркестр продолжал играть. Гости расступались перед ним, чувствуя неладное. Тишина становилась оглушительной.

Тайен подошел к ней. Остановился в двух шагах. Смотрел прямо в глаза.

- Поздравляю, - сказал он, и голос его прозвучал удивительно ровно, хотя внутри все кричало. Он перевел взгляд на Дункана, коротко кивнул. - Кузен.

- Тайен... - начал Дункан, но Тайен жестом остановил его.

- Позволь пригласить твою невесту на танец.

Дункан замер. В зале повисла мертвая тишина. Роберт Слай, наблюдавший за этой сценой, довольно улыбнулся. Вот оно. Сейчас начнется.

Розали бросила на Дункана умоляющий взгляд. Тот колебался лишь мгновение, потом кивнул.

- Один танец, - тихо сказал он.

Тайен протянул руку Розали. Она, словно завороженная, вложила свою ладонь в его. Пальцы ее дрожали.

Они вышли в центр зала. Пары расступились, освобождая место. Оркестр заиграл медленную мелодию - павану, плавную, тягучую, как сама судьба.

Тайен положил руку ей на талию. Она коснулась его плеча. Они начали танцевать.

- Почему? - спросил он тихо, так, чтобы слышала только она.

Розали отвела взгляд, но он взял ее за подбородок, заставив смотреть в глаза.

- Почему, Розали? Я имею право знать.

Она вздохнула, и в этом вздохе было все: страх, решимость, отчаяние.

- Ты не станешь герцогом, - сказала она, и голос ее прозвучал жестко, почти жестоко. - Ты сам мне не говорил, но я узнала. Титул ушел к Кристоферу. А мне нужен муж с титулом, Кристиан. Мне нужен статус, положение, будущее. Ты не можешь мне этого дать.

Тайен смотрел на нее, и в его синих глазах бушевала такая буря, что Розали на миг показалось - он сейчас разорвет ее в клочья. Но он сдержался. Только пальцы, сжимающие ее руку, дрогнули.

- Титул, - повторил он с горькой усмешкой. - Значит, все это время... все было ради титула? Наши прогулки, разговоры у камина, тот день в роще? Ричи, который к тебе привязался? Дженни, которая впервые за годы улыбнулась? Это все ничего не значило?

- Значило, - выдохнула Розали, и в глазах ее блеснули слезы. - Ты много значил. Но...

- Но? - перебил он, и в голосе его зазвенела сталь. - Что может быть важнее, Розали? Я предлагал тебе дом, семью, любовь. Я готов был оставить море ради тебя. А ты... ты променяла это на холодный титул и пустоту, которая будет глодать тебя изнутри.

- Ты не понимаешь! - в ее голосе послышались истерические нотки. - Ты не знаешь, каково это - быть младшей сестрой в семье, которую опозорили! Джессика могла бы быть счастлива, если бы ты тогда... если бы твой отец не отказал, если бы ты настоял! Но ты сбежал, Кристиан. Сбежал, оставив ее одну с ребенком. А мне теперь всю жизнь нести этот груз. Ты думаешь, мне легко было в свете после всего, что случилось? «Сестра той самой Джессики, которую бросил блудный сын Блэкберна» - вот кто я была для всех. И теперь ты удивляешься, что я хочу титул? Хочу уверенности в завтрашнем дне?

Она выпалила это одним духом, и в глазах ее горел вызов пополам с болью. Тайен смотрел на нее долго, очень долго. Музыка кружила их в медленном танце, а вокруг все так же сияли огни и смеялись гости, не подозревая, какая драма разворачивается в центре зала.

- То, что случилось с Джессикой, моя вина, - наконец сказал он тихо, но твердо. - Я не спорю. И я буду нести этот груз до конца своих дней. Но это не оправдывает тебя, Розали. Ты не жертва обстоятельств. Ты взрослый человек, который сделал свой выбор. Своими руками. Не Джессика, не Роберт, не я - ты сама. И не надо прятаться за чужую боль.

Она вздрогнула, словно он ударил ее. В глазах мелькнуло что-то - может быть, страх, может быть, стыд. Но она быстро взяла себя в руки.

- Ты не имеешь права меня судить, - прошептала она.

- Я и не сужу, - ответил Тайен. - Я просто говорю правду. Ты можешь обманывать себя сколько угодно, но знай: ты выбрала не то, что делает человека человеком. Ты выбрала пустоту. И когда-нибудь ты поймешь это. Но будет поздно.

Она всхлипнула, но ничего не ответила.

Музыка затихла. Танец закончился.