Страница 56 из 71
- У вас чудесный дом? - спросила она, когда они остановились у дверей особняка Милвиллов.
- Не очень большой, но уютный, - ответил Дункан, чувствуя, как сердце бьется быстрее. - Хотите зайти? Я бы предложил вам вина.
Розали колебалась лишь мгновение. Она знала, что делает, и знала, что это рискованно. Но жажда титула, жажда власти над мужчинами была сильнее сомнений.
- С удовольствием.
Они поднялись по лестнице. В гостиной горел камин, отбрасывая теплые отсветы на стены, обитые темно-зеленым шелком. Дункан налил вина в два хрустальных бокала, и они сели на диван. Розали пила маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу.
Дункан смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Ее кожа в свете камина казалась фарфоровой, глаза блестели, губы манили. Он положил руку на спинку дивана, почти касаясь ее плеча.
- Розали, - прошептал он. - Я... я никогда не встречал такой женщины, как вы.
Она повернулась к нему, и их лица оказались совсем близко. В его зеленых глазах горела такая страсть, что на мгновение ей стало почти жарко. Почти.
Он наклонился и поцеловал ее.
Губы Дункана накрыли ее рот с жадностью, с отчаянной страстью, и Розали ответила, позволяя себе утонуть в этом моменте. Его руки скользнули по ее спине, притягивая ближе, и она почувствовала, как сильно он хочет ее.
Поцелуй длился и длился, становясь все глубже, все отчаяннее. Дункан запустил пальцы в ее волосы, распуская прическу, и жемчужная нить со звоном упала на пол. Розали застонала сквозь поцелуй, прижимаясь к нему. Его руки блуждали по ее телу, расстегивая крючки на платье, оглаживая плечи, спускаясь ниже.
- Розали, - шептал он между поцелуями, - я схожу с ума по тебе... ты даже не представляешь...
Она отвечала, но в глубине души оставалась холодна. Как будто наблюдала за собой со стороны. Ей нравилась эта власть, нравилось чувствовать, как сильный мужчина теряет голову. Она позволила ему снять платье, остаться в одной тонкой сорочке, позволила целовать шею, плечи, грудь сквозь тонкую ткань.
Дункан был на грани. Его руки дрожали, дыхание сбивалось. Он уже готов был переступить черту, когда Розали вдруг уперлась ладонями в его грудь и мягко, но решительно остановила его.
- Нет, - прошептала она, глядя ему в глаза. - Не сегодня, Дункан. Я... я не готова.
Он замер, тяжело дыша. В его глазах мелькнуло разочарование, смешанное с обожанием.
- Прости, - выдохнул он. - Я не хотел... я думал...
- Все хорошо, - улыбнулась она, поправляя сорочку. - Ты не сделал ничего плохого. Просто дай мне время.
- Конечно, - ответил он, стараясь унять дрожь. - Я подожду. Сколько нужно.
Розали поднялась, поправляя сорочку. Дункан, все еще тяжело дыша, шагнул к ней и бережно взял в руки платье. Его пальцы, дрожащие от пережитого волнения, осторожно коснулись ее спины, застегивая мелкие крючки один за другим. Розали стояла неподвижно, позволяя ему эту маленькую заботу, и чувствовала, как его дыхание касается ее затылка.
- Спасибо, - прошептала она, когда он закончил.
Дункан не ответил, только смотрел на нее с такой нежностью, что у нее на мгновение кольнуло сердце. Но она быстро взяла себя в руки.
У двери она обернулась и поцеловала его в щеку - легкий, почти невесомый поцелуй, от которого у Дункана закружилась голова.
- Спасибо за чудесный вечер, - сказала она и выскользнула за дверь.
На лестнице она усмехнулась. Все шло по плану. Теперь этот дурак будет думать о ней днями и ночами. А она получит титул, положение, все, что хотела.
Но почему-то в голову лезли другие глаза - синие, смотревшие на нее с такой теплотой в Блэккасле. Кристиан. Она отогнала это воспоминание. Сентиментальность - роскошь, которую она не может себе позволить.
А в гостиной Дункан сидел на диване, сжимая в руке бокал с недопитым вином. На полу валялась жемчужная нить, оброненная Розали. Он поднял ее, долго смотрел, потом спрятал в карман камзола, возле сердца.
Тяжелая карета с гербом Лоунгверов стояла в тени развесистого вяза на противоположной стороне улицы. Кучер замер на козлах, терпеливо дожидаясь приказа. Внутри, укрытая полумраком, сидела Джуния, вцепившись в край дверцы так, что побелели костяшки. Перед с ней, спиной к дому Милвиллов, молча сидел Круз. Ему не нужно было смотреть на дом Дункана, ему было достаточно видеть лицо сестры, чтобы понимать все без слов.
Они ждали уже больше часа. Джуния не могла объяснить, зачем согласилась на это безумие - следить за собственным кузеном и женщиной, которую он привел в дом. Но когда она увидела, как Розали поднималась по ступенькам дома Дункана, как ее пальцы задержались на его руке чуть дольше положенного, что-то внутри нее оборвалось. Не ревность. Нет. Страх. Леденящий страх за того, кто сейчас далеко в море и даже не подозревает, что его надежды рассыпаются в прах.
- Долго еще? - тихо спросил Круз. В голосе его не было нетерпения, только усталое понимание.
- Не знаю, - прошептала Джуния, не отрывая взгляда от двери.
Наконец дверь особняка отворилась. На пороге появилась Розали. Даже в полумраке ночи Джуния разглядела, как она поправляет платье - одергивает подол, оправляет рукава. Жест, который не оставлял сомнений в том, что происходило за этими стенами. Розали обернулась к двери, послала кому-то воздушный поцелуй, и на ее лице застыла самодовольная, торжествующая улыбка.
Джуния почувствовала, как мир вокруг нее сжимается до одной точки. Вот она - женщина, ради которой Тайен готов был оставить каперство, ради которой он собирался сделать предложение. Вот она выходит из дома другого мужчины, счастливая и довольная, и даже тени сомнения не мелькает в ее глазах.
- Поехали, - выдохнула Джуния.
Круз, не проронив ни слова, коротко стукнул в стенку кареты. Кучер тронул поводья, и тяжелый экипаж медленно покатился прочь, унося их в ночь. Джуния откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В груди разрасталась холодная, тяжелая боль - не за себя, за него. За того, кто сейчас, возможно, смотрит на те же звезды и верит, что его ждут.
- Теперь будем ждать Тайена, - сказала она, и в голосе ее, несмотря на внешнюю сталь, послышалось такое глубокое, с трудом сдерживаемое отчаяние, что Круз невольно потянулся и сжал ее плечо. - И надеяться, что он переживет то, что его ждет.