Вольный ветер

Глава 4. Гости съезжаются.

Церковь Святого Андрея, утро 21 февраля 1588 года

Свадебный кортеж замер у церковных врат, когда последний удар колокола растаял в холодном февральском воздухе. Тишина опустилась на паперть, звенящая и торжественная, нарушаемая лишь легким поскрипыванием снега под копытами лошадей.

Тайен, сидевший во второй карете, коснулся плеча сына и первым распахнул дверцу. Впереди, у самых ступеней, его брат уже принимал поздравления от кузенов - Дункана и Круза.

- Итак, Ричи, мы проводим наших дам, а затем вместе с дядей Крисом будем ожидать невесту, - Тайен обернулся к Джессике.

Она сидела, вцепившись пальцами в отороченную мехом накидку цвета зимнего неба. Лицо ее было бледнее обычного, в глазах застыла тревога.

– Джесс? - окликнул он, заметив ее состояние.

- Мне кажется, я поторопилась, Тайен, - прошептала она, переведя взгляд с него на Дженни. Та сидела неподвижно, глядя куда-то сквозь стены кареты, с тем выражением отрешенности, которое не покидало ее уже много лет.

- Не говори глупостей, - Тайен махнул рукой, выбираясь наружу. Ричи выпрыгнул следом, с любопытством озираясь по сторонам. - Твоя тревога может передаться Дженни. Держи себя в руках.

Он обошел экипаж и галантно распахнул дверцу перед Джессикой, протягивая руку. Ледяной февральский ветер тут же набросился на нее, трепля выбившиеся из-под капюшона пряди. Она поежилась, глубже зарываясь лицом в меховой воротник.

- Джесс, признаюсь честно: ты появилась именно в тот момент, когда отцу пришла в голову мысль использовать женитьбу Криса в своих целях. Он жаждет показать всем, что наша семья не только крепка, но и неуклонно растет.

Джессика вздохнула, принимая его руку. Она догадалась о планах герцога едва услышав, что Тайен должен жениться на ней, чтобы узаконить сына. Знала она и о том, какую роль ей прочили в этой тщательно выстроенной партии. Это было важно для герцога Блэкберна - человека, все еще оплакивавшего потерю старшей дочери и едва не потерявшего одного из сыновей.

Она взяла себя в руки, напоминая себе, что здесь исключительно ради Ричи. Вон как он восторженно разглядывает кареты и прибывающих гостей.

- Ты прав, Тайен, - она выдавила подобие улыбки. – Идем.

Она взяла сына за руку и направилась к лестнице, а Тайен тем временем помог сестре выбраться из кареты. Дженни послушно, как кукла, позволила увести себя. Он взял ее под локоть и проводил в семейную ложу, подальше от толпы, чтобы ничто не потревожило ее хрупкое равновесие. Там уже сидела их бабушка. Вдовствующая герцогиня улыбнулась внукам и, протянув плед, произнесла:

- Дженет просила укутать Дженни. Здесь холодно.

- Конечно, - Тайен накрыл колени сестры мягкой шерстью и, наклонившись, тихо пообещал: - Я вернусь, как только закончится церемония.

- Иди, Кристиан, - леди Вирджиния накрыла своей рукой в перчатке холодную ладонь внучки. - Мы сами справимся. А тебе стоит быть рядом с братом.

Тайен кивнул и, выпрямившись, окинул взглядом церковь. Народу собралось немало. Задние ряды, предназначенные для жителей деревни и слуг из Блэкберн-холла, уже заполнились людьми в добротной, но простой одежде. Ближе к алтарю, на лучших местах, расположились представители знатных семейств - те, кто был заинтересован в укреплении связей с их родом. Мужчины в темных камзолах тихо переговаривались, их супруги в нарядных платьях шелестели юбками, обмениваясь любезностями с леди Дженет. Та ловко и приветливо рассаживала гостей, словно заправская хозяйка бала.

Тайен перевел взгляд на отца. Герцог, как всегда безупречный, беседовал с важными господами у колонны. Со стороны он казался воплощением достоинства и уверенности. Но Тайен знал, что скрывается за этой маской - боль утраты, тревога за будущее, страх, что род может прерваться. Эта свадьба должна была стать символом возрождения, знаком, что Сент-Гранты выстояли и готовы к новым испытаниям.

Тайен глубоко вздохнул и направился к отцу, который все еще стоял у колонны в окружении важных гостей. Герцог Блэкберн, заметив приближение старшего сына, чуть заметно кивнул, словно одобряя его появление. Тайен встал рядом, принимая на себя роль почтительного сына и наследника - роль, которая всегда давалась ему с трудом, но сегодня он был готов ее исполнить.

Гости подходили один за другим, рассыпаясь в поздравлениях и любезностях. Тайен отвечал на приветствия, пожимал руки, улыбался - и все это время чувствовал на себе тяжелый взгляд отца, словно тот проверял, достоин ли его первенец такого доверия.

Вскоре к ним подошли две дамы, чье появление заставило Тайена внутренне подобраться. Леди Диана Батлер, маркиза Милвилл, его старшая тетка, и леди Маргарет Шеппард, герцогиня Гудуик, вдова его покойного дяди. Обе женщины были облачены в темные, строгие платья, их лица хранили выражение спокойного достоинства, но глаза… глаза оценивающе скользили по Тайену, словно пытаясь разглядеть под маской светского человека того самого капера, о котором ходило столько слухов.

- Ричард, дорогой, - первой заговорила леди Диана, целуя брата в щеку. - Поздравляю тебя с таким радостным днем. Наконец-то в нашем роду свадьба, а не похороны.

- Благодарю, Диана, - сухо ответил герцог, но в его глазах мелькнула теплая искра. - Рад видеть тебя и тебя, Маргарет.

- Мы тоже рады, - отозвалась леди Маргарет, и ее взгляд на мгновение задержался на Тайене. - Кристиан, ты совсем не изменился. Все такой же… неуловимый.

- Тетушка, - Тайен склонился в почтительном поклоне, стараясь не выдать раздражения. Он знал этот тон - смесь упрека и снисходительности, которым женщины их рода так любили пользоваться.

- Где же наши сыновья? - леди Диана обвела взглядом церковь. - Дункан обещал быть рядом с женихом, но я его не вижу.

- Дункан с Крисом у алтаря, - ровно ответил Тайен. - Они готовятся к церемонии.

- А Дуглас? - леди Маргарет нахмурилась. - Я не видела его с утра.

- Дуглас с Кэролайн, они уже на своих местах, - Тайен указал взглядом в сторону семейной ложи, где действительно виднелись знакомые силуэты.

Дамы обменялись понимающими взглядами и, удовлетворенные ответами, направились вглубь церкви, бросив на прощание еще один осуждающий взгляд в сторону Тайена. Он лишь мысленно пожал плечами: осуждать его стало для них привычным делом.