Страница 14 из 71
В комнате все еще витал запах отцовского гнева, смешанный с легким ароматом лаванды, которым Дейв специально пропитывал постельное белье, чтобы хоть как-то успокоить расшатанные нервы хозяина. Сент-Грант провел рукой по волосам, стараясь собраться с мыслями. Впереди был долгий день, полный свадебных хлопот и, несомненно, новых попыток отца уговорить его изменить свое решение.
Тайен медленно направился к двери, решив, что лучший способ пережить надвигающуюся бурю - это занять себя чем-нибудь. Он спустился на один этаж вниз и остановился у ближайшей двери. Постучав, он вошел внутрь.
Комната дышала невинностью и безмятежностью. Каскады светлых тканей ниспадали со стен, превращая реальность в эфемерный сон. Пастельные гобелены, украшенные птицами и причудливыми цветами, словно нашептывали забытые сказки. И всюду, куда ни глянь, - тряпичные куклы, тихие свидетели ускользающей памяти.
Тайен сжал кулаки до побелевших костяшек. Ярость и бессилие терзали его душу. Как же хотелось сорвать эту фальшивую идиллию, разбить ее вдребезги! Еще один провал. Еще один тяжкий камень вины, который он будет нести до конца дней.
- Дженни… - прошептал он, словно боясь нарушить хрупкое равновесие этого мира. - Дженни?..
Дженни сидела на полу, утопая в пестром море своих кукол. Ее пальцы бережно перебирали льняные волосы куклы, а губы беззвучно шептали какие-то нежные слова. Она не изменилась. Все та же невинная улыбка, все тот же отсутствующий взгляд, блуждающий в лабиринтах прошлого. С того самого дня… когда мир раскололся на «до» и «после».
Тайен присел рядом с ней на корточки, стараясь не задеть ни одну из кукол. Он протянул дрожащую руку и коснулся ее щеки. Кожа была мягкой и холодной, как шелк. Дженни не отреагировала. Она продолжала шептать кукле, не замечая его присутствия.
- Я здесь, Дженни, - прошептал Тайен, и голос его дрогнул от невыносимой боли. - Это я, твой брат.
И вдруг, словно очнувшись, Дженни подняла голову. На мгновение в ее глазах вспыхнуло узнавание, озарив лицо слабой улыбкой. Она протянула ему свою куклу.
- Ви играла с птичками, - пробормотала она, указывая на один из гобеленов. - Они такие красивые, правда?
Тайен сглотнул ком в горле. Гобелен. Он висел на стене в доме их сестры Вирджинии, погибшей вместе с семьей в Испании. В том страшном пожаре, который не только уничтожил стены и оборвал жизни, но и украл часть разума Дженни. Ей бы давно уже самой стать женой и матерью, но трагедия заперла ее в клетку памяти, превратив почти шесть лет назад семнадцатилетнюю девушку в маленькую, потерявшуюся девочку.
Он снова взял ее руку, пытаясь удержать ее взгляд.
- Да, они очень красивые, Дженни.
Тайен крепко сжал ее ладонь, чувствуя, как ее пальцы робко сжимают его в ответ. В этом мимолетном прикосновении была вся ее благодарность, вся ее любовь, которую она могла выразить. Он знал, что эти моменты просветления редки и мимолетны, словно бабочки, порхающие в саду ее сознания. Нужно беречь их, наслаждаясь каждой секундой, пока они не ускользнут обратно в тень.
Он ответил слабой улыбкой, стараясь скрыть горечь, клубившуюся у него в груди. Как бы он хотел вытащить ее из этого замкнутого круга, вернуть ей ту жизнь, которую она заслуживала. Но он был бессилен.
- Дженни идет в церковь, - девушка посадила куклу перед собой и старательно расправила ее атласную юбку и длинный кружевной шлейф.
Тайен задумчиво оглядел Дженни, замечая, как аккуратно убраны в высокую прическу ее черные блестящие волосы.
- В церковь? А кто тебя туда отведет, Дженни? - спросил он, стараясь говорить как можно мягче.
- Джуния, - кивнула она в подтверждение своих слов.
- Джуния приходила к тебе?
- И мама.
Конечно, когда Джуния приезжала в Блэккасл, она всегда заходила к его сестре. Они предавались детским забавам: гуляли по саду, играли в куклы и даже умудрялись пробраться на кухню, к ужасу Дейва и слуг. Тайен знал об этих визитах из ежедневных жалоб дворецкого на самоволие гостьи.
- Мама сказала, зачем ты идешь в церковь? - спросил он, пряча улыбку и наблюдая, как сестра бережно поправляет кружевной воротник на кукле, а затем достает из шкатулки миниатюрную Библию и кладет ее рядом со своим сокровищем.
- Да, - Дженни внезапно вскочила с колен и принялась торопливо расшнуровывать платье.
- Дженни, что ты делаешь? - Тайен поднялся и осторожно коснулся ее рук. - Перестань, - он почувствовал, как дрожат ее пальцы.
- Дженни надо одеться. Мама сказала, Дженни идет в церковь.
Тайен с трудом высвободил шнуровку из ее ослабевших пальцев. Он знал, что нельзя давить на нее, нельзя вызывать панику. Нужно действовать медленно, осторожно, как будто имеешь дело с хрупкой старинной вазой. Он мягко обхватил ее лицо руками, заглядывая в ее большие темные глаза, в которых плескалось смятение.
- Не надо никуда спешить, - тихо проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально успокаивающе. - Мы подождем маму. Мама придет к нам и скажет, что Дженни наденет. Хорошо?
Он отвел сестру к кровати и, присев рядом, обнял ее за плечи. Дженни, казалось, немного успокоилась, уткнувшись лицом в его плечо. Он чувствовал, как ее тело все еще дрожит, но дыхание становилось ровнее. Тайен нежно поглаживал ее волосы, нашептывая бессвязные слова утешения.
Наконец, Дженни подняла голову и посмотрела на него своими большими, доверчивыми глазами. В них больше не было паники, лишь легкая растерянность. Тайен облегченно вздохнул. Ему удалось остановить ее порыв, предотвратить истерику. Он знал, что такие вспышки опасны для нее, они отбрасывали ее сознание еще дальше в прошлое, делали еще более уязвимой.
Они замерли в тишине, казавшейся бесконечной, еще долгих десять минут. Дженни, словно зачарованная, изучала причудливый узор гобелена, висевшего справа от кровати, а Тайен ждал возвращения мачехи.
Наконец, дверь распахнулась, впустив в комнату взрыв звуков - шелест тяжелых шелков, приглушенный топот ног и гул встревоженных голосов.
- Дженни… - в голосе леди Дженет прозвучала паника, когда она не увидела дочь там, где оставила - на полу, в окружении кукол. - Дженни, где ты? - она замерла на пороге, лихорадочно осматривая комнату. - Кристиан, и ты здесь? - облегчение волной прокатилось по ее лицу.
- Да, матушка, - он отстранился от кровати, уступая ей место.