Страница 66 из 147
Сигнальные огни от Телора вспыхивали ещё дважды; в последний раз – когда «Штерра» почти достигла цели.
— Траурных костров нет, – прошептал Мирра, едва ли не вжимаясь лбом в стекло, точно хотел опередить дирижабль и успеть первым. – Верно, наместник востока жив.. Хотя это ничего не значит, его могли ранить.
Фог скосила на него взгляд – осторожно, стараясь не смущать непрошеным вниманием.
— Главное – выжить, а киморт способен поставить на ноги любого раненого. И раз Телор посылает нам знаки, то дел поважнее у него нет.. наверное.
Уточнять, что её беспокоят сигнальные огни, гаснущие слишком быстро, она не стала.
Мирра вздрогнул, точно его застигли за чем-то неподобающим, и отступил от стекла, надменно скрещивая руки на груди:
— До Кальва мне дела нет, эта оглобля дурная сама разберётся со своими бедами. Я беспокоюсь лишь о моей дружине: часть её ушла с ним. И да, держите-ка правее, вон к тому холму.
«Дела нет, как же».
— Ты же знака вроде не видишь? – улыбнулась Фогарта.
Он сердито глянул:
— Зачем мне видеть знаки, если я и без того помню, где у Кальва тайное убежище?
— Разумно, – поддакнул ему Сэрим из кресла второго пилота. – Конечно, это тайное убежище, раз о нём каждая собака знает, даже наместник, с которым идёт война.
Мирра ответом его не удостоил, только подбородком дёрнул и выдохнул резковато.
К сожалению, дурная шутка Сэрима оказалась слишком близкой к правде: пропустить и не заметить потаённую крепость Кальва сейчас мог разве что глухой и слепой. Уже издали послышался рёв, рокот и глухие удары – или, быть может, отзвуки взрывов. И вскоре стало ясно почему: лес вблизи от укрытия буквально кишел подземными тварями. Одни беспорядочно метались в поисках убежища от солнечных лучей или охотились друг на друга; другие остервенело бросались на земляную насыпь, укреплённую бревенчатым частоколом в три яруса.
Бросались – и падали замертво либо отлетали в сторону, оглушённые, обгорелые и обозлённые.
— Они чувствуют морт за стенами, – пробормотала Фог, отстранённо рассматривая копошение там, внизу. – Морт и жизнь: это для них самое лакомое, а если и то, и другое разом.. Ну, я, пожалуй, тогда вниз спущусь и отвлеку их?
Повисла тишина.
Сидше не ответил никак, только снизил скорость дирижабля ещё больше и повернул штурвал, заставляя «Штерру» медленно заложить петлю вокруг крепости. А вот Сэрим резко обернулся:
— Ты у меня спрашиваешь, что ли? Не ты ли у нас нынче взрослый киморт? Не тебе ли самой решать, разумно ли бросаться в бой сразу с дюжиной червей Шалпана?
«Дюжина?»
Фог метнулась к стеклу, надевая окулюс:
— А где ещё два? Я только десять насчитала..
Сэрим так закатил глаза, что, казалось, они у него сейчас на затылке проступят – и буркнул:
— Один у стены мёртвым притворяется, а второй вон, в землю зарылся наполовину.. Но речь-то не о том!
— А о том, что мне надо быть внимательней, – согласилась Фогарта, повторно оглядывая окрестности. – С той стороны, наверное, их не меньше, значит, надо будет облететь крепость по кругу, чтоб наверняка. За полчаса, думаю, управлюсь. Я отдохнула ведь.. Интересно, отчего Телор до сих пор их не уничтожил?
— Потому что его сила в другом, – вздохнул Сэрим, оттягивая ворот рубахи, словно вдруг стало душно. – Он и ливень посреди пустыни устроить бы не сумел, даже если бы расстроился посильней тебя.. Эй, постой! Ты куда? Одна не ходи!
— Я с ней! – подхватился с места Иаллам, который до сих пор тихо сидел у стены, стараясь лишний раз не попадаться рыжему наместнику на глаза. – Пригляжу по-приятельски!
— Вот видишь, я не одна! – крикнула Фог уже из коридора. Ей отчего-то весело стало, хотя должно быть страшно; может, оттого что, сражаясь с чудовищами, не надо думать, кто прав, а кто виноват – и так ясно. – Ты нам подуди сверху – на удачу!
Сэрим выбранился, но всё же флейту достал.
Уже очутившись у грузового выхода с сундуком, Фог обнаружила вдруг, что они с Иалламом не одни. Наместник Мирра – без плаща уже, видно, чтоб не мешался в бою – стоял подле них как ни в чём не бывало и проверял, надёжно ли закреплено морт-оружие и снаряжение: кинжалы, наручи, поножи, меч.. Поняв, что его заметили, ничуть не смутился и усмехнулся зло:
— Думали идти без меня? Вот уж нет, я с самого утра хотел размяться. Так и тянет срубить голову-другую, – и глянул на Иаллама.
— Спихнёшь его с сундука – превращу твои одежды в женское платье, – пригрозила Фог, не оборачиваясь.
Мирра фыркнул:
— Тогда, пожалуй, не стану.
..Хоть решение стать приманкой и уничтожить всех тварей разом она приняла быстро, однако бросаться вниз без подготовки, конечно, не собиралась. Стянула морт к себе – сколько смогла; ясно представила, что собирается делать; наконец, пересчитала ещё раз тварей внизу и вкратце объяснила Иалламу и Мирре, куда собирается бить. И лишь затем кивнула на сундук:
— Взбирайтесь. Или вас подсадить?
«Самые опасные – первые минуты, – проговорила Фог про себя, пока сундук медленно опускался вниз, скрытый от чужих глаз. – Если продержусь – значит, всё получится».
И хоть сомнений в этом почти и не было, а всё же в груди холодело, а ладони становились влажными.
— В Дабуре сложнее пришлось, – раздался вдруг шёпот над ухом. Она обернулась – и увидела Иаллама совсем близко, хоть веснушки пересчитывай. – И всё же ты справилась.
«А ты доверился мне, – пронеслось в голове. – И едва не позволил себя убить».
— Там и я была другая.
— А сейчас что – хуже? – хмыкнул он. – Да ты и не одна. От пары-то червей я тебя прикрою.
Приземлились они на опушке – достаточно далеко, чтоб ни один из защитников крепости не задел их морт-мечом, и достаточно близко, чтоб твари их почуяли, как только полог развеется. Фог осмотрелась напоследок, убеждаясь, что рядом ни одного чудовища нет – и тихо произнесла:
— Сейчас я махну рукой, и мы станем видимыми для подземных тварей. Издали их бить не надо; пусть подберутся к нам. Вот если я замешкаюсь, а кто-то окажется в двадцати шагах или ближе..
— Тогда рубить, – кивнул понятливо Иаллам и вытащил меч из ножен, готовясь. – Ну, что ж, давай, маши.
Фог глубоко вдохнула, словно перед тем как нырнуть.
Полог пал.
В первое мгновение чудища их словно не заметили. А затем почуяли морт – и тёплое, уязвимое биение жизни совсем рядом, и вся та кошмарная волна, которая, как прибой, колотилась в бревенчатый частокол, разом развернулась.
И хлынула.