Вершины и пропасти

Перед глазами тут же возник образ твари, которую едва-едва сумел уничтожить Телор – и не в одиночку, а вместе с дюжиной воинов с морт-мечами.

— Оставайтесь здесь, – тихо приказала Фогарта. Щелчком подозвала сундук, привычно вскарабкалась на крышку. – Вы только будете мне обузой. Если не вернусь, садитесь в дирижабль и улетайте.

Сидше ничего не сказал, только сузил глаза. А Иаллам вскинулся, точно ему пощёчину залепили:

— То есть как обузой? А эту штуку – он потряс огненным морт-мечом – ты мне зачем тогда дала?

Фог вцепилась в крышку так, что пальцам стало больно.

— Чтоб ты выжил, дурак! – крикнула она, взмывая повыше. – Где там это озеро?

Никогда ей ещё не приходилось гнать сундук так быстро, даже в пустыне. Ветер бил в лицо, заставляя слезиться глаза; в висках стучала кровь – тук-тук-тук.. Чем ближе к озеру, тем чаще попадались приметы битвы не на жизнь, а на смерть: стволы деревьев, обугленные и переломанные, как хворост, взрыхлённая от удара земля и валуны, рассечённые пополам. Увидев труп гурна, точней, его половину, оплавленную, точно облитую кислотой, Фогарта на секунду похолодела: неужели опоздала?

А потом впереди, у озера, вспыхнул столб пламени – точь-в-точь как прежде.

«Туда!»

Огромную чёрную многоножку, выгнувшуюся дугой на мелководье перед атакой, она увидела издали – и, не задумываясь, ударила морт, вкладывая убийственное стремление. Тварь глухо заурчала, неожиданно приятно для своего омерзительного облика и немного похоже на котов Эсхейд. Плюхнулась в озеро, взметая целую волну ила и воды – а затем рванулась к новому врагу.

«Я её отвлекла. Хорошо, – сосредоточенно подумала Фог, заставляя сундук набрать высоту. – И, кажется, ранила.. Убить не получилось – мало силы? Или нужен проводник?»

Времени на размышления, впрочем, почти не было.

Чудом выиграв фору в пятьсот шагов, Фог приземлилась, спрыгнула с крышки и быстро откинула её, почти вслепую нашарила колбу с мирцитом – по счастью, она лежала на самом верху – и выдернула пробку.

Всё произошло как тогда, с ущельем, только быстрее.

Мирцит разлетелся облаком, напитываясь морт; облако почернело – и ринулось навстречу многоножке, окутывая её, облепляя прочную шкуру, проникая внутрь..

— Сдохни уже, – шепнула Фог – и хлопнула в ладоши.

Чудовище, которое было уже всего в ста шагах, замедлилось, вздулось – и лопнуло, разлетаясь на кусочки не крупнее ногтя.

— Неужели получилось? – выдохнула она, недоверчиво щурясь. Пахло неприятно – едко и затхло, мертвечиной пополам с желудочным соком. – Мирра! Где он?

Когда Фог возвращалась к озеру, то руки у неё тряслись; она и не чаяла увидеть его живым и представляла, как станет рассказывать Эсхейд, что не успела.. Заметила тело на мелководье – и вздрогнула. Сунулась сначала в озеро сама, увязла в иле по щиколотку и только тогда опомнилась.

«Что же это я делаю?»

Глубоко вздохнув, она подтянула к себе морт – и раскинула во все стороны так далеко, как могла. Убедилась, что других тварей поблизости нет, и лишь затем переместила Мирру к себе, осторожно, чтоб не сместить сломанные кости, и уложила на траву.

..он всё ещё был жив. И действительно красив – красивее, чем рассказывали. Вот только лицо сейчас стало как восковая маска, левая рука повисла плетью, а справа тело облепляла не то слизь, не то студень – что-то едкое, отчего ткань плавилась и начинала пованивать палёным. Притрагиваться к слизи Фогарта побоялась и сдёрнула с него разом всю испорченную одежду; повреждённая кожа выглядела в лучшем случае воспалённой и вспухшей, а кое-где и обугленной до черноты.

К горлу подкатила тошнота, и справиться с ней удалось не сразу.

— Сперва избавиться от яда, – напомнила себе Фог вслух, заставляя себя не бояться и сосредоточиться на том, что нужно сделать – в конце концов, в Дабуре было страшнее, намного, да. – Затем восстановить повреждённое; наконец избавиться от последствий – и лишь тогда пробудить.

Настроить сито из морт, фильтрующее яд, вышло не с первой попытки, но потом дело пошло на лад. Мирра оказался счастливчиком: сражаясь с чудищем из глубин, он умудрился отделаться отравлением, ожогами и десятком сломанных костей. Дольше всего Фогарта провозилась с кожей: жалко было оставлять такого красивого человека со шрамами, а вот руку собрала и срастила почти играючи. Бережно вычистила грязь из его волос, скорее красных, чем рыжих; выудила из озера и сложила горкой морт-оружие, от меча до кинжалов; аккуратно окутала наместника облаком морт, пробуждая – и только тогда сообразила, что забыла кое-что.

«Одежда!»

Но Мирра уже открыл глаза – иссиня-серые, как лёд на озере по весне, как грозовое небо.

— Я.. жив?

Голос у него тоже оказался красивый, мелодичный – как третья струна на семиструнке, сейчас лишь самую малость хрипловатый. Смутившись, Фог поднялась и отступила к сундуку, отвечая слегка высокомерно и торопливо, точно защищаясь:

— Как видишь. Я от Эсхейд, она просила за тобой присмотреть. Ты ведь Мирра? Накинешь пока мою хисту? От твоей одежды мало что осталось.

Он присел, морщась, и кивнул, не то соглашаясь на хисту, не то подтверждая, что он и есть наместник юга. В ушах у него качнулись серьги – красные полумесяцы из полупрозрачного камня, и Фог ощутила слабый отклик морт.

— О, интересная работа! – заметила она с лишним, пожалуй, воодушевлением и расстроилась, что, пожалуй, глупо выглядит. – Серьги для защиты, да? Держи. – И она кинула ему белую хисту, которую не надевала, наверное, с самого бегства из Шимры.

Он неловко просунул руки в рукава и снова кивнул. Затем точно опомнился, тряхнул головой и ответил вслух:

— Да, мать подарила. Я их надеваю.. иногда. – Он поморщился. – Голова болит.

— Это нормально, – успокоила его Фог. Сейчас, вблизи, наместник вовсе не казался таким пугающим, каким его описывали. Он говорил вежливо и тихо – и мало, надо признать; выглядел растерянным; двигался как в тумане. – Ты потерял много сил, тебе бы сейчас поесть и поспать.. Присядь, куда ты встаёшь? Будешь резко двигаться – лишишься чувств. Как девица.

Последние слова она добавила нарочно, не то проверяя его, не то поддразнивая. Но он лишь кивнул снова – и опустился обратно на траву. Плохо завязанная хиста чуть сползла с одного плеча, открывая ключицу, и Мирра зябко натянул ткань повыше.

Фог стало совестно.

«Ему и так плохо, а тут я со своими шутками».