Вершины и пропасти

— Слова не женщины, но маленького ребёнка, – произнесла Дуэса, ступая на поляну из-под сени деревьев. Почти сразу следом показался Ниаллан, исхудавший за считаные дни; его седые волосы были всклокочены, аккуратная прежде бородка завивалась разом в две стороны, а глаза были выпучены, как у морской рыбы, вытащенной из глубины. – Ибо женщина внимательно слушает, что говорит мужчина, когда очерняет себя: как правило, он не лжёт, напротив, преуменьшает. Сидше и впрямь хорош в постели, но больше ни на что не годен. Возьми его как любовника – и испытаешь удовольствие; доверь ему дело – и непременно разочаруешься, потому что он поступит по-своему и в конечном итоге тебя предаст. Видишь ли, коварство в его крови.

Сундук, точно откликаясь на чувства хозяйки, полетел ближе, наполовину заслоняя её; Фог медленно поднялась, сжимая кулаки, и морт забурлила вокруг неё, взвилась бездымным пламенем. Сердце дёрнулось – и заколотилось где-то в горле.

Дуэса, улыбаясь, ждала ответа – дивная желтоглазая красавица с покатыми плечами, облачённая в многослойные полупрозрачные одежды цвета золота; силуэт тела угадывался под ними, но лишь настолько, чтобы взбудоражить воображение, не открыв притом лишнего. Её движения были плавными, речи – нежными и сладкими, а тёмные губы сулили удовольствие.

И всё же при взгляде на неё начинало мутить.

«Я и не представляла, – промелькнула мысль, – что можно кого-то ненавидеть так сильно, что даже страх пропадёт».

— Ваши слова безмерно радуют меня, Дуэса Шин-раг! Желая оскорбить, вы лишь превозносите человека: ведь если кто-то не может делать с вами одно дело, то он благороден духом и умеет отличать добро от зла, – упрямо вздёрнула подбородок Фогарта. И, подумав, добавила: – А вы – падшая женщина!

Голос у неё почти не дрожал, когда она говорила это.

— Как неласково! – притворно огорчилась Дуэса, всплеснув рукавами. – К чему столько злобы, милое дитя? Мы ведь делим одних и тех же мужчин, значит, у нас так много общего..

— Мы никого не делим хотя бы потому, что никто из них вам не принадлежит! – выпалила Фог – и заметила с радостью, как у Дуэсы дрогнули и опустились уголки губ.

«Значит, попала в цель, – пронеслось в голове. – Надо продолжать говорить – и стягивать морт. На моей стороне сила; на её – опыт. Значит, нужно больше силы».

— Ты упорствуешь в ненависти, хотя клялась, что будешь мне благодарна за помощь и совет, – с напускной печалью вздохнула Дуэса. Морт вокруг неё тоже колебалась, словно танцевали призрачные змеи. – И если я падшая, то Сидше – и вовсе гнилая грязь под ногами, потому что не счесть женщин, которых он ублажал. Пожалуй, ты верно поступила, когда не стала делить с ним ложе: и впрямь, можно запачкаться.

Первым порывом было отступить на шаг назад – и взять Сидше за руку, заставить разжать плотно стиснутый кулак, поднять голову, перестать прятать лицо..

— Но ведь первой испачкала меня ты, – внезапно произнёс он. – Странно, что ты забыла. Я думал, что киморты ничего не забывают.

— И «падшая женщина» – это не про разврат, который в постели, – добавила Фог с пламенеющими щеками, не столько для Дуэсы, сколько для него. – Это, скорее.. как боги падают. А киморт перестаёт быть кимортом и становится существом, у которого есть сила, но нет ничего остального. И я правда благодарна вам за этот урок, Дуэса Шин-раг, – добавила она. – Так что имейте и вы смелость принять мою благодарность.

Слова были простыми; наивными даже, пожалуй. Но лицо у Дуэсы потемнело и поскучнело, а морт вокруг неё задрожала, расплываясь розовым маревом, и повеяло душной сладостью, как если бы из благоуханных лепестков отцветающей эрисеи сделали ядовитый дым.

— Ты юна и полна возвышенных стремлений, – произнесла Дуэса с обманчивой мягкостью. Фог напряглась, окутывая себя и Сидше морт, как доспехом. – Это выглядит прелестно, но глупо. Мне жаль даже, что я не успела позаботиться о тебе после Дабура и ты угодила в руки этим варварам.. о, я бы сумела хорошо тебя воспитать; многому научить. А если бы вела себя послушно и достойно, то я бы даже позволила тебе познать некоторые маленькие женские удовольствия вместе с этим предателем и лжецом, которого ты так трогательно защищаешь.. Но поздно жалеть о несбывшемся. Знаешь, что тебя ждёт, гордая дурочка? – понизила она голос. – Лишь печальная смерть и дурная слава. Когда я покончу с тобой, то вернусь в Шимру и скажу, что ты преследовала меня, желая сразиться из-за мужчины, и что именно из-за твоей силы пробудился разрушительный огонь под озером. Я приду к Великому Ишме; он, конечно, поверит мне – он всегда меня слушает, этот одинокий испуганный мальчик. На всех площадях трижды в день будут оглашать список твоих преступлений: смута на юге, смута на севере и в довершение пламенное бедствие, кошмар, который надолго запомнят по ту и другую сторону озера Арирамар. Тебя станут проклинать; до меня же никому не будет дела. Так всё и случится.

Фогарта слушала её – и холодела. Наполовину потому, что понимала: Дуэсе вполне под силу это осуществить, она не лжёт.. А наполовину потому, что в обвинениях была доля истины.

«Из-за меня Ачир отважился восстать против матери, а в конклаве произошёл раскол, – думала она, и становилось тошно. – А здесь, на севере, приняла сторону Мирры и усугубила разлад. Я хотела как лучше, но, может, лорга и прав? Я – зло..»

Невольно она вспомнила и самого лоргу, могучего старика на смертном ложе. Искажённое страданием лицо, страшный смех, прерывистый и хриплый.. и слова зазвучали как наяву:

«Ты зло, да. Но есть зло большее».

И дышать отчего-то стало легче.

— Я вам.. я тебе не позволю, – произнесла Фог ломким, хрустальным голосом. – Ты искажаешь и портишь всё, к чему прикасаешься; зёрна смуты и горя сеешь именно ты. Можешь оскорблять меня или Сидше, но это просто слова, у которых нет ничего общего с истиной.

— Нет ли? – улыбнулась Дуэса, чуть склонив голову к плечу. – Тогда попроси своего честного и преданного капитана ответить, что он хранит у сердца вот уже четыре.. ах, почти пять дней.

Фог порывисто обернулась:

— Что?..

А Сидше, по-прежнему не поднимая взгляда, осторожно достал из-за отворота хисты отрез пурпурного шёлка, до того нежного и тонкого, что почти прозрачного. Ткань выглядела совершенно обычной – на первый взгляд, но если присмотреться..