Плененные ветром

Глава 14. Семейный ужин.

Рентворт-хаус

Прошло еще два дня. Два долгих, бесконечных дня, в течение которых Крис и Роксана не виделись ни разу.

После того вечера в театре все, кто был посвящен в их тайну, ходили как по острию ножа. Кэролайн присылала короткие записки с одной-единственной фразой: «Все тихо, но я на нервах». Дуглас при встрече с Крисом лишь многозначительно поднимал бровь и качал головой. Дункан, обычно болтливый и легкомысленный, при виде кузена почему-то начинал усиленно разглядывать потолок. Даже Джуния, которая вообще не была склонна к драматизму, при встрече с Роксаной лишь сжимала ее руку и шептала: «Держись».

Ховард не появлялся. Ни на балах, ни на приемах. Но это молчание пугало больше, чем любые обвинения. Что он знал? Что видел? Догадался ли, почему Роксана «осматривала механизмы сцены» именно в тот момент, когда Криса не было в зале?

Роксана места себе не находила. Она металась по комнате, перечитывала записки от Кэролайн, смотрела в окно и молилась всем святым, чтобы гроза прошла стороной.

А потом отец решил устроить семейный ужин в честь своего дня рождения.

Услышав об этом, девушка удивленно подняла брови. Отец редко устраивал семейные сборища, предпочитал отмечать праздники либо в узком кругу, либо с нужными людьми, а не с собственными детьми. Но раз пригласил, значит, отказаться нельзя.

В день торжества в большой столовой накрыли стол на двенадцать персон. Тяжелые дубовые панели на стенах, огромный камин, в котором весело потрескивали дрова, свечи в серебряных канделябрах - все дышало солидностью и достатком.

Граф Мортимер Рентворт восседал во главе стола с видом патриарха, принимающего дань уважения от многочисленного потомства. Справа от него расположилась старшая дочь, Олимпия Чилтон, графиня Мартингейл - женщина холодная, величественная, с орлиным профилем, унаследованным от отца. Рядом с ней сидел ее муж, Джеймс Чилтон, граф Мартингейл - светловолосый мужчина сорока трех лет с внимательными голубыми глазами и открытым, располагающим лицом. Держался он с достоинством, но без излишней надменности, и в его взгляде чувствовался острый ум и спокойная уверенность человека, привыкшего больше слушать, чем говорить. Их семнадцатилетний сын Эдвин, долговязый юноша, сидел рядом с матерью и с тоской поглядывал на закуски, явно мечтая поскорее сбежать.

Далее по левую руку расположился Патрик Рентворт, старший сын и наследник. Он держался с легкой надменностью, но в компании родных обычно расслаблялся.

Рядом с Патриком сидела Эмили Слай, графиня Крамерфильд - та самая мягкая, тихая Эмили, которая всегда держалась чуть поодаль, словно боялась, что ее присутствие может оказаться лишним. С первого взгляда в ней чувствовалась та же порода, что и в остальных детях графа, но смягченная, более нежная. Рядом с ней, почти вплотную, сидел ее муж - Роберт Слай, граф Крамерфильд. Он держался спокойно и уверенно, но взгляд его то и дело скользил по сидящим за столом, словно он оценивал каждого.

Джастин, вечный повеса, устроился напротив Патрика, лениво вертя в пальцах нож и поглядывая на сестёр с выражением «когда это всё закончится, я пойду в таверну».

Кэролайн и Дуглас сидели рядом, и даже в официальной обстановке чувствовалась та особенная близость, которая всегда отличала их от других пар. Дуглас то и дело касался руки жены, словно проверяя, все ли с ней в порядке, а Кэролайн отвечала ему легкой улыбкой.

Роксана заняла место между Кэролайн и маленькой Дианой. Пятилетняя дочь графа от второго брака - ее мать, вторая жена графа, умерла два года назад - сидела на высоком стуле, болтая ножками, и с любопытством разглядывала взрослых. Рыжие кудряшки, зеленые глаза, пухлые щечки - она была всеобщей любимицей, и даже суровая Олимпия при виде нее смягчалась.

- Диана, не вертись, - машинально сказала Роксана, но девочка лишь захихикала и показала ей язык.

Ужин начался с традиционных тостов и поздравлений. Граф принимал поздравления с царственным видом, изредка кивая и цедя сквозь зубы «благодарю». Подавали жаркое из оленины, запеченного лебедя, пироги с фруктами - все, как полагается в богатом доме.

Разговор сначала крутился вокруг погоды (дождливой, как обычно), потом перешел на дела в поместьях.

- В Мартингейле урожай обещает быть неплохим, - лениво тянул Джеймс Чилтон, ковыряясь в тарелке. - Если, конечно, дожди не сгноят все к осени.

- В Крамерфильде тоже, - подхватил Роберт Слай, и голос его прозвучал ровно, без особого интереса. - Но, как говорится, на погоду не жалуются, ее пережидают.

- Легко говорить тому, у кого земли на юге, - проворчал граф. - А у нас на севере эти дожди... - Он махнул рукой.

- Отец, вы бы переехали в Лондон насовсем, - предложил Патрик. - Здесь и суше, и веселее.

- Веселее, - фыркнул граф. - С вами, молодыми, только веселее и будет. Знаю я ваше веселье.

Кэролайн и Роксана переглянулись. Они знали, что отец в хорошем расположении духа - иначе не шутил бы даже так кисло.

Когда подали десерт, засахаренные фрукты и миндальное печенье, граф откинулся на спинку стула и обвел взглядом стол.

- Кстати, - сказал он небрежно, - лорд Чарльз Ховард прислал мне приглашение. Для всей семьи.

Роксана внутренне сжалась. Кэролайн замерла, не донеся кусок хлеба до рта. Дуглас чуть заметно напрягся.

- Какое приглашение? - полюбопытствовала Олимпия.

- Лорд Ховард дает большой прием в Челси, в своем доме, - пояснил граф. - Праздник будет в ноябре. Королева обещала быть. Приглашены все, кто хоть что-то значит в этом королевстве. И мы - в их числе.

- О, это чудесно! - всплеснула руками Эмили и тут же виновато посмотрела на мужа. - Правда, дорогой?

- Правда, - кивнул Роберт, и в его голосе послышалась легкая усмешка. - Будет на что посмотреть.

- Лорд Ховард, говорят, умеет принимать гостей, - вставил Джеймс Чилтон, оживившись. - Слышал, в прошлый раз, когда королева у него гостила, празднества длились три дня.

- Вот и мы погуляем, - довольно кивнул граф. - Элиза, ты поедешь, конечно. И платье новое закажи. Лучшее.

Роксана кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Ховард приглашает их. К себе домой. В Челси. Где она будет под его пристальным вниманием весь вечер.

А Крис? Будет ли там Крис?

Словно прочитав ее мысли, Роберт Слай негромко заметил, поднося к губам бокал с вином:

- На таком приеме, конечно же, будут и Сент-Гранты. Они, кажется, везде присутствуют, где, казалось бы, не должны быть.