Плененные ветром

Глава 9. Несостоявшаяся встреча.

Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным. Роксана проснулась рано. Сердце колотилось от предвкушения, хотя она и запрещала себе надеяться. Книжная лавка. Мистер Уайт. И возможно, только возможно, темноволосый мужчина с синими глазами, который обещал прийти за новыми картами.

Она подошла к окну своей спальни и отодвинула тяжелую портьеру. Комната наполнилась светом, и Роксана огляделась с привычным уже чувством - смесью уюта и легкой тоски.

Спальня ее была невелика, но устроена с тем изяществом, которое позволяли немалые средства графа Рентворта. Стены, оклеенные обоями с повторяющимся узором из роз Тюдоров - бледно-розовых на кремовом фоне - придавали комнате тепло и мягкость. Высокое окно выходило в небольшой сад, где сейчас цвели яблони, и их аромат вплетался в утренний воздух.

У стены стояла массивная кровать под балдахином из голубого шелка - того же оттенка, что и платье, в котором она была вчера на балу. Рядом - изящный секретер красного дерева, заваленный книгами. Не теми, что стояли в отцовской библиотеке - скучными трактатами о земледелии и житиями святых. Здесь были романы, сборники стихов, а на самом верху, прижатая тяжелым пресс-папье, лежала карта звездного неба, которую Роксана уговорила купить Патрика, когда он месяц назад заикнулся, что отправляется в книжную лавку.

На туалетном столике, покрытом кружевной скатертью, теснились баночки с румянами, флаконы духов и шкатулка с украшениями. Над столиком висело небольшое венецианское зеркало в резной раме - подарок матери.

Роксана вздохнула и принялась одеваться. Простое утреннее платье, без корсета и тяжелых юбок - дома можно позволить себе немного свободы. Она тщательно расчесала волосы, заплела их в косу и перевязала голубой лентой. В зеркале отражалась девушка с разрумянившимися щеками и блестящими глазами.

- Сегодня, - шепнула она своему отражению. - Сегодня я его увижу.

Она выскользнула из комнаты и направилась в малую столовую, где обычно завтракала семья. Сердце билось часто-часто, но она старалась держаться спокойно.

В малой столовой было светло и уютно. Утреннее солнце заливало комнату сквозь высокие окна, играя на резном дубовом буфете, где поблескивали оловянные тарелки и серебряные кубки. Завтрак уже накрыли: ломти белого хлеба - того самого, тонкого помола, что подавали только к господскому столу - лежали на блюде рядом с масленкой, где желтело свежее масло, слегка приправленное рубленым шалфеем. Рядом стоял кувшин с элем - сладковатым, чуть пьянящим, но таким привычным с детства.

За столом, однако, было пусто. Только отец сидел во главе, уже успевший просмотреть кипу утренних бумаг. Он отхлебывал из кубка легкое рейнское вино - для него эль был напитком простолюдинов, даже за завтраком.

При виде дочери граф поднял глаза, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

- Доброе утро, отец, - Роксана присела за стол и взяла в руки булочку, стараясь выглядеть беззаботной.

- Доброе, - сухо ответил граф и снова уткнулся в бумаги.

Роксана откусила кусочек, прожевала, сделала глоток эля. Нужно было начинать разговор, но слова застревали в горле.

- Отец, - наконец решилась она, - я хотела попросить вашего разрешения съездить сегодня в город.

Граф поднял бровь:

- В город? Зачем?

- В книжную лавку. На Лондонский мост. Мне очень нужна одна книга, - Роксана говорила быстро, боясь, что он перебьет. - Я слышала, там продается новое издание «Придворного этикета» - знаете, тот трактат, который рекомендует сама королева. Мне бы очень пригодилось, как вести себя при дворе...

Она надеялась, что это сработает. Отец обожал, когда дочери проявляли интерес к этикету и придворным манерам.

Но граф лишь нахмурился:

- «Придворный этикет»? У нас в библиотеке есть три издания этой книги. Зачем тебе четвертое?

- Те издания старые, - Роксана не сдавалась. - А это новое, с дополнениями. Кэролайн говорила, что там описаны последние правила, введенные королевой...

- Кэролайн слишком много говорит, - отрезал граф. - И вообще, что это за внезапная страсть к чтению? Вчера на балу ты едва удостоила лорда Ховарда парой фраз, а сегодня рвешься за книгами.

Роксана внутренне сжалась. Она знала, что отец не забудет вчерашний вечер.

- Я станцевала с ним один танец, как вы разрешили, - сказала она спокойно. - Больше трех танцев с одним кавалером неприлично, вы сами меня учили.

- Вот и станцевала бы с ним эти три танца! - голос графа окреп, в нем зазвучали металлические нотки. - И была бы с ним поласковее, а не смотрела на него, как на пустое место!

Роксана стиснула зубы.

- Отец, вчера каждому из моих кавалеров вы разрешили по одному танцу. Лорд Ховард ничем не отличался от других. Если бы я станцевала с ним трижды, это вызвало бы пересуды.

- Пересуды?! - граф отложил бумаги и впился в нее взглядом. - Ты думаешь, меня волнуют пересуды, когда речь идет о такой партии? Лорд Ховард - кузен королевы! Лорд-адмирал Англии! А ты вчера едва кивнула ему, когда он подошел!

- Я была с ним вежлива, - возразила Роксана, чувствуя, как закипает гнев. - Я не могу изображать страсть к человеку, которого едва знаю!

- Можешь! - граф стукнул кулаком по столу, и чашки жалобно звякнули. - Ты дочь графа Рентворта, и твой долг - делать то, что нужно семье! Три твои сестры уже замужем, и все - удачно! Олимпия и Эмили за графами, Кэролайн за герцогом! А ты... ты портишь все, что я годами выстраивал!

Роксана вскочила, сжимая салфетку.

- Я не вещь, которую можно выгодно продать! - выкрикнула она. - И я не выйду замуж за старика только потому, что он родственник королевы!

- Выйдешь! - граф тоже поднялся, багровея. - Я твой отец, и ты сделаешь так, как я скажу!

В столовой повисла тяжелая тишина. Роксана стояла, дрожа от гнева и обиды, и боролась со слезами, которые уже подступали к глазам.

- Отец, - сказала она наконец тихо, но твердо, - я хочу съездить в книжную лавку. Отпустите со мной лакея, я не поеду одна.

- Нет.

- Всего на час. Я возьму Томаса, он надежный...

- Я сказал - нет! - рявкнул граф. - Хватит с меня твоих книжных выдумок! Сиди дома и думай о том, как исправить вчерашнее!

Роксана сжала кулаки. Внутри все кипело - обида, гнев, отчаяние.

- Значит, вы не отпустите меня?

- Нет!

Она топнула ногой - по-детски, не сдерживаясь, и выбежала из столовой, слыша за спиной тяжелое дыхание отца.

Коридор, лестница, дверь в спальню. Она влетела внутрь и захлопнула створку. Рыдания рвались наружу, и она не стала их сдерживать.