Страница 43 из 60
Вскоре возвращается Лира, а за ней, чуть погодя, и Сандр, выглядящий немного напряжённым. Конечно, ведь чем ближе к нему Лира, тем сильнее на ней сказывается его проклятие. Он ведь и развёлся с ней, чтобы защитить. Потому что ничего лучше не придумал.
Засматриваюсь на парочку и теряю бдительность. Тянусь за бутербродом, не заметив, что на него нацелилась моя сестрёнка Кара. Побеждаю я, умыкнув его в последний момент.
— Я смотрю, ты добилась желаемого, сестра? — спрашивает Кара, не то чтобы громко, но все, кто рядом, слышат её хорошо. — Так долго хотела лара Кранша, а теперь пришла с ним вместе. Судя по вашему виду, ты с ним неплохо так покаталась перед вечером, да?
Лира замирает на месте, неверяще глядя на меня. Одновременно с этим слышу циничный смешок Блайда.
Вот блин, “спасибо”, сестрёнка.
Глава 39
Тишина в зале меня как будто оборачивает в кокон. По спине пробегает неприятный холодок, ввинчивается под кожу, разбегается по венам и скапливается где-то в солнечном сплетении. Все взгляды — Лиры, Блайда, мэра и его жены — прикованы ко мне.
Еще бы, такая потрясающая слава меня настигла в виде Кары господней. А сама сестричка сияет, как начищенный самовар. Конечно, уверена, что прижала мне хвост. Только вот она же не думает, что я не дам сдачи?
Сандр тоже не сильно радуется этому заявлению, набирает в легкие воздух, чтобы сказать что-то, что может нас окончательно закопать (а с его умением объясняться это почти гарантировано), но я перебиваю его.
— Дорогая сестра, — я выпрямляю спину и поднимаю подбородок. — Ты, как всегда, судишь о людях по себе. Но, видишь ли, у нас разные вкусы и… манеры. Я, в отличие от тебя, не имею привычки есть с чужой тарелки, даже если блюдо выглядит весьма аппетитно и временно осталось без присмотра.
Я делаю паузу, ожидая, когда ко мне обратятся и остальные взгляды. Вот, теперь можно и продолжить:
— Что касается покатушек… Я предпочитаю не садиться в занятые кареты — там слишком тесно в чужой компании. А наш внешний вид… Ну, скажем так, ветер на улице Трилистника сегодня особенно порывист. Так что грязь если и есть где, то не на моей репутации, а на моем подоле да в твоих фантазиях.
Кара открывает рот, чтобы выплюнуть очередной яд, но не находит слов. По выражению лица Лиры не сказать, что она особо верит мне, да и Сандр взглядом готов расплющить меня прямо тут на месте.
Тишина сохраняется и продолжает мучить меня, пока мне на помощь не приходит случайность. А, может, и не случайность, если предположить, что почтенный лар, один из гостей, полноватый мужчина в вычурном галстуке, поперхнулся из-за моих наглых слов.
Он хватается за горло и краснеет. Глаза вылезают из орбит. Он хрипит, пытаясь вдохнуть, и с грохотом роняет бокал с вином на пол.
— Лекаря! — кричит кто-то рядом с ним, и тот самый ненормальный, что пытался угрожать Лире, тут же кидается на помощь.
Вот сейчас звездный выход целительницы эли Маунр. И мне самое время пойти на выход. Игра слов и какие разные значения!
Толпа мгновенно приходит в движение. Все внимание переключается на несчастного.
Я делаю шаг назад. Потом еще один. И, развернувшись, быстро иду к выходу из душного зала на террасу, а оттуда — на улицу. Лишь бы только подальше отсюда.
Метка на руке молчит — приказ "удовлетворить" Сандра я выполнила (пусть и своеобразно, спасая его шкуру), так что сейчас я свободна.
Мне нужен воздух. Мне нужно успокоиться. Сердце колотится где-то в горле, не давая нормально вздохнуть.
Какая же тварь эта Кара. Эгоистичная, вредная, бесстыдная. Мне даже сил не хватает на то, чтобы ненавидеть ее, потому что мне ее жалко: насколько же нужно быть зависимой от одобрения папаши, чтобы чувствовать себя не совсем дерьмом?
Быстрым шагом иду по каменной мостовой, раздраженно стуча каблучками, и не сразу замечаю, что к этому звуку присоединяются другие быстрые шаги. Уверенные, тяжелые, не менее раздраженные, чем мои.
Я успеваю осознать, кто это буквально за мгновение до того, как меня, схватив за локоть, разворачивают и припечатывают к холодной каменной стене. Меня окутывает знакомый будоражащий аромат черного перца, кожи и бергамота.
— Бежите? — язвительно спрашивает Блайд, нависая надо мной и отсекая любые пути к отступлению.
В полумраке его глаза кажутся абсолютно черными провалами.
— Не бегу, а отступаю. Тактически, — огрызаюсь я, пытаясь высвободить руку. — Устала от драм. Отпустите.
— Да? А мне кажется, драма — это ваша стихия, — усмехается генерал, вглядываясь в мое лицо, как будто что-то выискивает там.
— Пока что из нас двоих чаще драмы разводите вы, генерал, — фыркаю я, снова дергая руку и почти умудряясь высвободиться, но Блайд припечатывает вторую руку с другой стороны от меня.
Все, теперь точно в ловушке.
— Конечно, ваша сестра почти демон из темных врат, но… Не бывает дыма без огня, ведь так, эли… Элен, — в его голосе всё ярче прорезается рык. — Вы почти убедили меня, что вам не нужен Кранш. Почти… Однако приказ вашего отца же выполнен?
Вот… жук! Точнее, жучок подбросивший! Значит, в курсе того, что меня Деларис заставлял сделать, и все равно мне приходится вот это все выслушивать?!
— Выполнен, — говорю я ему прямо в лицо, потому что он склонился совсем низко, так, что я чувствую его дыхание. — Только что бы вы там себе ни напридумывали, все совсем не так. Но вас это не касается!
— Почему же? Я прекрасно видел, в каком виде вы прибыли вместе. Случайно? Как “случайно” оказались в одной беседке, в кондитерской, на побережье. Не слишком ли много случайностей? Может, все же в чужой карете было весело… кататься?
Внутри меня все вскипает. Да какое он имеет право?! Я едва справляюсь со всем, ломаю голову, как выбраться из всей задницы, в которой я оказалась, а меня еще и обвиняют?
— Если вам это пришло в голову, то вы не можете отличить удовлетворенную женщину от замученной! И вообще, слушать от вас всю эту… как минимум несправедливо! — выкрикиваю я, вкладывая в это имя всю свою злость и усталость. — Да какое вам вообще до меня дело?!
И без того темные глаза Блайда, кажется, превращаются в черные дыры, которые вот-вот готовы утянуть меня, его взгляд лишь мгновение обжигает мои губы, а потом…
— Я не делюсь ни с кем своим, — рычит он и резко подаётся вперед и накрывает мои губы своими.
Глава 40