Север и юг

— Очень мудро с их стороны, – кашлянул Сэрим, скосив взгляд на жмущихся друг к другу близнецов, которых сейчас никак нельзя было спутать со взрослыми кимортами. – Воистину недогадливость и недотёпистость сохранили много жизней!

..Рассказ Лиуры о злоключениях был коротким – и страшным. Юношу почти сразу разлучили с сестрой, потому что похитителям стало ясно: он сделает всё, чтобы её спасти. И действительно, за полгода ему удавалось сбежать дюжину раз, не меньше, и всякий раз подводило лишь одно – выносливость. Когда он падал от усталости в сотне или даже в тысяче шагов от очередной разрушенной тюрьмы, то охрана неизменно догоняла его, и дальше всё начиналось по кругу: дурман, истязания, угрозы.. Так продолжалось, пока не появилась женщина-киморт в ишмиратских одеждах, чьё лицо было скрыто за покрывалами. «Так не пойдёт», – сказала она и отвела обессиленного юношу в другое поместье.

Когда Радхаб разделил ложе с Онор, то Лиура был совсем близко, за стеной, – но сделать ничего не мог, даже закричать.

— Та женщина сказала, что всякий раз, когда я буду упрямиться, к моей сестре будет приходить мужчина, – тихо сказал он, опустив глаза. – И я больше не спорил. С тех пор на девять дней меня лишали дурманом сил, а на десятый сажали за работу. Я мог справляться с одним, самое большое – с двумя камнями, потому что быстро уставал, но хозяина это устраивало. Один раз они оставили приоткрытой дверь, будто бы забыли, а я.. я никуда не ушёл. Не смог.

Лиура замолчал.

Фог зябко обхватила себя руками, хотя под навесом было вполне тепло.

«Как хорошо, – подумала она, ощущая себя последней трусихой, – что мне удалось сбежать тогда.. ведь я тоже.. я ведь могла..»

Заканчивать мысль ей не хотелось.

— Нет на целом свете человека, который бы тебя осудил, – мягко произнёс Сидше. Он сидел у самого костра, подогнув под себя одну ногу, и выражение лица у него было таким, словно ему пришлось вспомнить нечто крайне неприятное. – Не стану говорить, что самое тяжёлое позади, оно как раз впереди, придётся ведь как-то учиться жить заново. Но самое омерзительное уже миновало. Я отвезу вас на север, – добавил он неожиданно. – На хорошем дирижабле путь не такой и далёкий.

Онор, яростная и отчаянная совсем недавно, протяжно всхлипнула и уткнулась брату в плечо. А тот замер сперва – а потом ещё крепче обнял её в ответ, так, словно заново обрёл не сестру, но часть себя.

..а ещё через час, когда маленький отряд готов был тронуться в обратный путь, к Ашрабу, из-за бархана шмыгнула маленькая красная ящерка, безногая, похожая на змею – и примостилась у Сэрима на макушке.

— Эге! – присвистнул он, ничуть, впрочем, не удивившись. – Гляньте-ка, а садхам вернулся. Зачем, интересно?

— Может, ты ему кого-то напомнил? – неуверенно предположила Фог. И, не найдя поддержки, решительно добавила: – Значит, просто понравился! Ну и хорошо – мне же проще книгу будет писать.

До города они добрались ближе к рассвету и присоединились к каравану. Киморты спрятались в сундуке, Сидше и Иаллам затесались среди охраны, Сэрим подсел к вознице, наигрывая на флейте, и так они незаметно вернулись в Ашраб. Стражники придирчиво досматривали одиноких путников, а вот на большой караван, да ещё с верительным письмом из конклава, внимания не обратили. А ещё через час они уже были в храме, и Иаллам зачитывал вслух доклад.

С каждым словом жрица мрачнела всё больше.

— Радхаб не смог бы провернуть это без поддержки дяди, – подвела она итог. Одеяния у неё нынче сияли, точно сотканные из чистого золота. – А значит, в конклаве у нас есть по меньшей мере один враг.. возможно, что и больше. Да и торговец, облечённый особым доверием лорги – дурной знак. Куда девались камни, обработанные кимортами-рабами? На юге их по-прежнему мало, морт-мечи – большая редкость и ценность. А ведь Лиура наверняка был такой не один.. Мне нужно два дня, чтобы подготовить доказательства и созвать встречу всех пятидесяти представителей в конклаве. Двух заслуживающих доверия свидетелей и показаний самих пострадавших, думаю, хватит, чтоб выдвинуть обвинение. До тех пор вам лучше переправить дирижабль поближе к храму и быть всегда наготове. Не думаю, конечно, что кто-либо отважится объявить войну Ветру Карающему.

Это было разумное предложение – но жизнь распорядилась иначе.

Брата с сестрой снабдили лекарствами, которые должны были окончательно избавить их от действия дурмана, и временно переправили на «Штерру» под присмотром Сэрима – и Иаллама, который так и остался нянькой для маленькой безымянной девочки. А Фогарта вместе с Сидше направилась на городской базар с твёрдым намерением изучить все варианты смесей для питания младенцев и таким образом восполнить позорный пробел в своих знаниях.

День пролетел незаметно; вскоре наступил вечер.

Когда они возвращались к дирижаблю, нагруженные покупками, Сидше внезапно насторожился – и шепнул, почти не размыкая губ:

— Охрана от жрицы пропала. Я даже не заметил, когда именно.

— Ты уверен? – забеспокоилась Фог, стягивая к себе морт на всякий случай.

Он кивнул:

— Да. И за нами кто-то следит, только не могу взять в толк, откуда смотрят..

С каждым шагом тревога только нарастала. В какой-то момент у самого дома купца Сидше вдруг застыл как вкопанный – и прошипел:

— Бегом!

Они сорвались с места – и тут же у ноги его свистнула отравленная стрелка.

Фогарте стало страшно.

Она достаточно сгустила морт вокруг, чтоб больше ни один опасный снаряд и близко не подлетел, но преследователи уже больше не скрывались – так, словно прекрасно знали, с кем имеют дело, и были уверены в своей победе.

И вскоре стало ясно почему.

Стоило приблизиться к «Штерре» – и швартовочная мачта вместе с верёвочной лестницей вспыхнули, как сухая солома.

Сидше запнулся на половине шага – и выругался.

— Хотят избавиться от нас, – процедил он сквозь зубы. – Конечно, нет кимортов-пленников – нет и доказательств, а дирижабли, бывает, и сами по себе взрываются, особенно старые..

— Не выйдет, – уверенно ответила Фог, ощущая призрак того же ледяного гнева, как тогда, кажется, уже тысячу лет назад, на невольничьем рынке. – Только не со мной.

Из ближайших переулков высыпали люди – два вооружённых отряда, двигающихся наперерез, чтоб отсечь беглецов от дирижабля. Плотная волна из морт, наполненной не стремлением даже – чистой яростью, и воинов разметало, как пушинки.. увы, не всех – часть из них устояла на ногах, отразив атаку морт-мечом.