Север и юг

— Ловко, – признал шёпотом Сэрим. Он шёл вторым, за Сидше, проверяющим, нет ли на пути механических ловушек. – В такой неразберихе можно хоть самого хозяина выкрасть, не то что какого-то раба. Где там наша цель, говоришь?

— Внизу, – тихо откликнулась Фог, прислушиваясь к колебаниям морт. – Там такой же подвал, только поменьше.. И очень много мирцита, золота и драгоценных камней. Странное дело. Если это сокровищница, зачем там рабы?

— И то верно. Больше на мастерскую похоже, – хохотнул Сэрим.

Он оказался прав.

Подземелья в этом дворце охранялись, но и вполовину не так тщательно, как в предыдущем. Из-за погрома, устроенного садхамом на верхних этажах и в помещениях, примыкающих к внешним стенам, здесь остался только один охранник – остальные ринулись отражать «атаку врагов» и угодили прямиком в ловушку. Фогарта сноровисто усыпила стража и открыла дверь уже опробованным прежде способом.. да так и замерла на пороге.

Вместо тюрьмы внизу и впрямь обнаружилась мастерская.

По правую руку располагалось несколько комнат, в которых хранились материалы: ларцы с самоцветами, мирцит в капсулах и в стеклянных колбах, металлические слитки, восприимчивая к морт древесина. По левую – маленькое помещение без окон, немного напоминающее темницу, с вмурованными в стену кандалами, с цепями и орудиями истязания, разложенными на низком столе. А следом – небольшая спальня с дверью, запирающейся снаружи на засов.. и вполне приличный рабочий кабинет с оборудованием для исследований и с хорошим освещением.

Там, за стойкой, на которой покоился на бархатной подушке готовый к обработке камень, обнаружился пленник – измождённый юноша-северянин, безжалостно обритый налысо, со множеством шрамов на груди и спине и следами от ожогов на лице. Он был облачён в одни только шаровары, наподобие тех, в каких ходили рабы в гареме, но только из тёмной ткани. Появление гостей нисколько его не удивило. Юноша устало поднял голову и на торговом наречии произнёс хриплым голосом:

— Этот ничтожный ещё не закончил работу и смиренно просит об отсрочке..

— Ты ученик Телора? Тебя зовут Лиура? – прервала его Фог решительно. Времени оставалось всё меньше; садхам не мог бушевать вечно. – Пойдём. Твоё рабство окончено.

На мгновение светло-карие глаза юноши вспыхнули, как прежде у Онор, и в них появилось то же злое пламя – но тут же угасло, а он ответил, опустив взгляд:

— Я никуда не пойду. Уходите. А если вы попробуете увести меня силой..

Договорить он не успел.

Сидше приблизился к нему – надавил пальцем на шею, быстро и аккуратно.

Юноша мешком осел на пол.

— Возвращаемся, – скомандовал капитан, взваливая бывшего пленника себе на плечи. – Не все рабы со сломленной волей могут принять сразу правильное решение. Но ничего, убедим его по дороге.. Может, он сам передумает, когда увидит сестру. И хорошо бы зайти на кухню; мы проходили мимо неё.

— Зачем? – коротко спросила Фог, испытывая постыдное облегчение оттого, что не пришлось искать слова и убеждать Лиуру бежать с ней.

— Поищем млечные орехи. Если перемолоть их и развести горячей водой, то этой кашицей, когда она остынет, можно кормить младенца, – ответил Сидше, улыбнувшись. – Но если у ясноокой госпожи есть другие способы..

— Нет! Орехи сойдут! – поспешно ответила она.

Отчего-то мысль о голодном ребёнке, которому придётся искать еду посреди пустыни, страшила её больше, чем перспектива сразиться со всей армией Радхаба и его влиятельного дяди-купца.

Уйти им удалось незамеченными, несмотря на то что Лиуру нужно было в прямом смысле тащить на себе. Лишь возле кухни они наткнулись на неудобного свидетеля – купца-северянина, который прятался от садхама под большим тазом. Немолодой уже мужчина, с брюшком, перепуганный вусмерть, но притом напыщенный и явно привыкший к власти, осторожно высунулся из-за своего укрытия и, заметив юношу-киморта, побледнел в прозелень. А затем – принялся лопотать что-то на смеси двух языков, то ли угрожая пожаловаться в конклав, то ли обещая жестокое возмездие от самого лорги.

— Тысячи мечей обрушатся на вас! Тысячи! – бормотал он, раздувая щёки, пока изрядно заскучавший Сэрим не заставил его умолкнуть ударом по голове.

— Вот ведь болтливый.. Ясноокая госпожа, киморты вроде умеют лишать человека воспоминаний, верно?

Фогарта переступила с ноги на ногу в раздумьях.

— Учитель рассказывал, что делать надо, но я сама прежде за такое не бралась. Большая вероятность, что подопыт.. э-э, сей достойный господин лишится не только памяти, но и рассудка.

— Экая потеря! – отмахнулся Сэрим. – Да он и без того полоумный, если думает, что может кого-то посреди пустыни гневом лорги напугать. Давай, рази без жалости.

Купца она в итоге всё-таки пожалела, хотя и чуяла, что в будущем это может обернуться бедой. Зато следы при побеге, наученная горьким опытом, замела на славу – половину пустыни, кажется, перевернула вверх дном. Силы у неё предсказуемо закончились к полудню; их хватило только на то, чтоб соорудить от солнца навес из песка, приткнуть по краям два прозрачно-голубых камешка, заряженных морт – воздух охлаждать.

— До заката не будить, – сонно приказала Фог, свернулась калачиком на крышке сундука – и уснула, как в чёрное озеро провалилась.

Разбудили её сдавленные рыдания и тихие причитания на лорги.

— Я ведь думал, что ты.. что тебя..

— Мне сказали, что тебя.. я тебя похоронила уже..

Брат и сестра, сейчас совершенно неразличимые, если не считать причёсок, попеременно рыдали друг у друга на груди. Онор щеголяла в хисте с плеча Сидше; с Лиурой поделился рубахой Иаллам. Младенец, очевидно, накормленный и хорошенько укачанный, мирно дремал в снятом с тхарга седле, и безобразие, творившееся вокруг, нисколько его не волновало.

«Вот умная девочка», – умилилась про себя Фогарта и, понимая, что дальше уже оттягивать неизбежное глупо, села, зевая:

— Долго я проспала?

— Шесть часов, – тут же откликнулся Сидше. Ярко-синие нижние одежды шли ему необычайно, хотя распущенная шнуровка на вороте смотрелась излишне откровенно; но запасные комплекты одежды хранились в сундуке, на котором спала она сама. – Днём над дорогой стояли клубы пыли – похоже, что от рудника к поместью и обратно проскакал крупный отряд. Однако к нам никто не приближался.