Страница 122 из 132
— Около рудника, значит, – почесал подбородок Сэрим. – Ну, за два дня и впрямь обернёмся, если тхарги попадутся шустрые. На дирижабле-то лететь нельзя – его издали видно, да и к тому же «Штерра» приметная. Если михрани – да надует ей ветер песка полные уши – своим союзникам весточку послала, то пусть они думают, что мы в городе пока.
— Мои помощники облачатся в такие же одежды, как у вас, и отсюда направятся прямо в храм, по самым людным местам пройдут, – кивнула жрица. – А вы выйдете по тайному ходу за стены Ашраба. Там будут ждать и тхарги, и всё, что необходимо ещё. Медлить нельзя. Позаботься о них, – обратилась она к посланнику, укутанному в покрывала, который по-прежнему стоял у дверей. А затем повернулась к Фог: – Этому человеку я доверяю, как самой себе. Можете положиться на него; он не подведёт. Воистину Ветер Карающий благословил его.. Тебя что-то беспокоит?
— Да, – призналась Фогарта нехотя. – Я сегодня сундук на «Штерре» оставила, не думала, что сразу отсюда в путешествие отправимся. Боюсь, как от города отойдём, он за мной следом полетит. Как бы не набедокурил. В Дабуре он, кажется, стену проломил..
Сэрим рассмеялся, не скрываясь; остальные сделали вид, что закашлялись, включая посланника, и только Сидше, проявляя железную волю, хранил видимую безмятежность.
— Я позабочусь о твоём сундуке и помогу ему перебраться через стену, никому не навредив, – пообещал Настар, обменявшись взглядами с жрицей. – Пожалуй, даже неплохо будет, если он немного беспорядка устроит: если за «Штеррой» и впрямь следят, то так соглядатаи подумают, что ты ещё в городе. Ступай и ни о чём не волнуйся, дитя.
Секретный ход хоть и назывался так, но больше напоминал детский лаз – только очень длинный и тёмный. Если бы не посланник, который уверенно вёл их по этой «норе», то Фог, пожалуй, забеспокоилась бы. Идти пришлось около часа. Временами дышать становилось нелегко, и лицо покрывалось испариной, а в глазах темнело; иногда, наоборот, попадались развилки, откуда отчётливо несло сквозняком. Тем не менее, оказавшись на поверхности, она почувствовала немалое облегчение и на радостях горячо поблагодарила посланника за помощь.
Он отчего-то не выглядел счастливым.
— Ты не узнала меня?
Из-под покрывал голос звучал глухо, и не определить было даже, мужчине он принадлежит или женщине.
Фог нахмурилась:
— Нет.. Мы прежде встречались?
Посланник застыл на мгновение, точно колеблясь. А затем сделал шаг в сторону, где на песок уже не падала тень от городских стен – и стянул покрывало с головы.
.. Это был мужчина, северянин.
И даже в скупом свете звёзд волосы его выглядели рыжими, как пламя.
— Иаллам? – успела выдохнуть Фогарта – а потом оказалась в крепких объятиях.
— Я бы тебя сам спас, – пробормотал Иаллам, утыкаясь лицом ей в плечо. – Только немного не успел. Простишь?
К горлу подкатил ком; ресницы слиплись, а щекам стало горячо.
«Значит, до конклава он добрался, как и обещал».
— И хорошо, что не полез меня спасать, – шепнула она, надеясь, что со стороны это не звучит жалобно. – Зато вон какая я сильная стала! Ведь когда не на кого надеяться, приходится рассчитывать на себя.. Ты как сам-то выбрался?
— Да понемногу, – ответил Иаллам и с явной неохотой отстранился. – Трудней всего было уйти от людей Абир-Шалима. Они за мной аж до самого храма следовали, и если б их не отвлёк молодой жрец, да укроет его Ветер Ночи спасительной тьмой от испепеляющего гнева.. Через катакомбы улизнул за стены Дабура и кое-как добрался до оазиса. Там меня ждал сообщник-проводник с двумя тхаргами. Мы помолились всем ветрам – да и двинулись прямо через пустыню. Ох, и насмотрелись лихих чудес! – вздохнул он, бессознательно ёжась, точно от холода. – Один раз я уж думал – точно погибнем. Это когда нас в чёрные зыбучие пески занесло.. Проводник мой тхарга потерял и сам охромел, едва не помер; сидим мы, значит, с места боимся двинуться.. И вдруг появляется не пойми откуда небольшой зверёк, ну, с человечью руку величиной. Мордочка острая, уши большущие – с мужскую ладонь, глаза умные, сам рыжий – и хвостов у него, не поверишь, целых три! Стало мне его так жалко, я взял да и скормил ему горсть засахаренной ригмы – жалко же, если она в песках пропадёт. А зверёк съел всё до крошки, а потом повернулся – и ну скакать по песку! Скачет – и к нам оборачивается, будто за собой зовёт. Ну, я проводника на своего тхарга усадил – и двинулся потихоньку за зверьком. Всю ночь шёл, а к рассвету добрался до города, там напросился в дирижабль – и через десять дней был уже в Ашрабе. Вещая Госпожа проверила доклад и тут же созвала конклав. Ну, а на Абира-Шалима арх Астара многие зуб точили за дерзость, кое-кто богатству рода Экель завидовал – словом, всадники в сторону Дабура быстро выдвинулись. Сейчас, готов поспорить, голова этого проходимца уже висит на городских воротах, – кровожадно добавил Иаллам, и глаза у него сверкнули. – Но меня интересует другое..
— Что?
Он понизил голос и, оттащив её в сторону на несколько шагов, шепнул:
— Что за проходимец рядом с тобой?
Фогарта даже не поняла сразу, о ком речь, и недоумённо нахмурилась:
— Сэрим, что ли? Ну, он, конечно, немного неряшлив, но хиста у него почти новая и даже чистая..
— Нет-нет, – отчего-то забеспокоился Иаллам и обернулся через плечо. – Об уважаемом Сэриме я много слышал, он, говорят, храму лет сто помогает, если не больше. Я про второго, чернявого. Ну и хитрая у него рожа! Сразу видно, что негодяй.
Фог стало смешно.
— Ты свою-то рожу видел?
— Я – другое дело! – горячо отозвался он. – Я тебе только добра желаю! А он..
— А я смиренно выслушаю, что ты, юноша, понимаешь под словом «добро», – раздалось у него за спиной вкрадчивое, и Иаллам вздрогнул всем телом: Сидше приблизился незаметно, как призрак. – Если, разумеется, на то будет воля ясноокой госпожи.
— Я тоже послушаю, – мрачно поддакнул Сэрим, заходя с другой стороны. – Так чего ты там ей желаешь, напомни-ка? И руку у неё с плеча убери.
Рыжий тревожно обернулся по сторонам, осознал, что его взяли в клещи – и аж переменился в лице:
— Да я никогда! Да после всего, что было, я как брат ей!
Если Сидше явно веселился – Фог научилась определять это по едва заметному изгибу губ и особому блеску глаз, – то Сэрим словно бы взревновал всерьёз: насупился, грозно скрестил руки на груди и протянул:
— Как брат, значит?