Север и юг

..на сей раз ему даже вещей не понадобилось, чтобы определить направление: он хорошо знал Рейну, ощущал её присутствие, кажется, даже на расстоянии. Маятник качнулся раз, другой – и чётко указал направление.

«Значит, за рекой.. и пока передвигаются, не стоят на месте».

Не колеблясь больше, он обнажил меч – и погрузил в него спутника. Морт взвихрилась вокруг; пламя факелов затрепетало, как на ветру. Люди вокруг, точно почувствовав что-то, разом отступили, подались назад. Покрутив запястьем на пробу, чтоб привыкнуть к весу, Алар приблизился к ошеломлённому старику и положил ему руку на плечо:

— Спасибо, что вступился за девочку.

Когда он отошёл, обноски старика превратились в одежду, которая сделала бы честь самому лорге.

— А это тебе, – и несколько медных монеток, выпорхнув из кошеля, приземлились на ладонь к купцу-северянину.

— Мне-то за что? – удивлённо спросил тот. – Я же молчал..

— А за это. – Алар коротко размахнулся – и тремя ударами вырубил из борта телеги длинную доску. Наступил на неё, затем подманил Тайру пальцем и добавил: – Давай, тоже залезай.

Она послушалась без колебаний – встала на доску рядом с ним.. и даже удержалась от испуганного вскрика, когда та поднялась в воздух и, набирая скорость, стремительно понеслась к реке.

— Как же хорошо, – пробормотала Тайра, пока далеко внизу проносились прилавки, телеги, затылки и огни, – что мы гурнов на базар не взяли. Куда б их сейчас девать?

Сказала – и расхохоталась, а потом уткнулась лбом Алару между лопаток, крепко держась за его плечо.

Лицо у неё было мокрое.

Вскоре торговые ряды остались позади. Мелькнул под ногами серебристый отсверк – спокойная речная гладь, всколыхнулись травы на высоком берегу.. Здесь, вдали от города, запах дыма почти исчез, сгладился, осталась лишь слабая горечь на вдохе, зато появился терпкий, смолистый аромат кустарника и островатая сладость листьев на сломе. Небо очистилось – тучи сбились к горизонту, открывая россыпь льдистых звёзд, едва мерцающих, и мерещилось иногда, что вот-вот они сорвутся со свода, осыплются стеклянным дождём.

Дорога внизу была пустой – вся, сколько её видно.

«И куда подевались дружинники?»

Доска летела уже не так прытко, чуть быстрее, чем идёт пеший человек. Поисковый маятник теперь не смещался, а указывал всё время на одну точку – видимо, похитители добрались до места, где собирались остановиться на ночь.

— Как они тебя нашли? – спросил Алар отрывисто и подманил туман так, чтоб он прикрыл их снизу. – Случайно натолкнулись?

— Выследили, – сквозь зубы процедила Тайра. – Видать, ещё с той поры, как я в одиночку по городу ходила.. А я и не замечала до последнего. Уже на базаре разглядела, попыталась среди телег укрыться, но куда там.

— Что ж, не зря дружина хлеб у лорги ест, раз они сумели обмануть и тебя, и меня, – холодно произнёс он, а жар в груди сделался уже нестерпимым, казалось, ещё немного – и кости вспыхнут, как лучина, а яростное пламя зальёт и лес, и город, и всю долину до самых гор. – Оставайся подле меня. И, чтобы ни случилось, не бойся.

Тайра пообещала, но вздрогнула в тот момент, а в глазах у неё промелькнула странная тень.

Стоило обогнуть холм, и стало ясно, куда делись дружинники. Они остановились под нависающей скалой, почти вплотную к лесу. Со стороны Свенна место ночёвки не просматривалось; с тракта они сошли на каменистом берегу, где следы гурнов терялись – особенно по темноте, а если бы прошёл дождь, то от них и вовсе бы ничего не осталось. Словом, обычному человеку, пусть даже имевшему достаточно смелости, чтоб пуститься в погоню за вооружённым отрядом, отыскать похищенную девочку было бы нелегко.

«А ведь они нисколько не боялись меня, – промелькнуло в голове. – Значит, привыкли к безнаказанности. Если эстру застать врасплох, не позволить обратиться к спутнику, то и трёх-четырёх мечников хватит, чтобы расправиться с ним.. Да что там, если в толпе всадить нож под лопатку – никакая морт не поможет».

— Впрочем, – произнёс Алар вслух, чувствуя, как лицо от гнева превращается в застывшую маску, – нападать исподтишка могут не только они.

И – направил морт в лагерь.

Она хлынула, как приливная волна, как вода, проникая всюду и заполняя каждую щель. Но дружинники – просто люди, несмотря на свою безмерную спесь и смертоносные клинки, – её не ощущали. Они продолжали жечь костры, варить ужин, спорить, чистить гурнов, отчитываться командиру, скучать, зевать, дремать и бахвалиться друг перед другом; никто не ждал, что их станут преследовать эстра и бродяжка-кьярчи.

— Нашёл, – прошептал он.

— Рейну? – встрепенулась Тайра, до боли впиваясь пальцами в его плечи. – Она в порядке?

Потоки морт не касались девочки-киморта – огибали её, избегали; однако по колебаниям воздуха вокруг, по теплу, по едва заметным движениям можно было угадать, что с ней происходит. Слабое дыхание; неровное биение сердца; испарина и озноб..

Отчего-то даже без всякого спутника Алар знал: её отравили, одурманили.

«Вот только на севере прежде такой дурман не водился – это снадобье из Кашима».

— Будет в порядке, – ответил он наконец. – А они ведь знали, что киморта похищают, подготовились.. Не в первый раз это делают. И ведь посмели же..

Челюсть свело; взгляд застлала ржавая пелена; выдох застрял в горле, и стоило немалых усилий снова начать дышать. Прежняя беспомощность отступила, растворилась в ярости. Странная лёгкость наполнила тело, и меч в руке казался не тяжелей пушинки. Морт слушалась даже не движения, а мысли, словно бы угадывала желания наперёд – и стекалась, стекалась отовсюду.

А макушки деревьев между тем мотало из стороны в сторону, точно бурей, хотя не было ни ветерка.

«Сперва – самое важное, – напомнил себе Алар. – Мечи».

Их было пятнадцать, ровно по числу дружинников, а у командира висел вдобавок на поясе небольшой кинжал, «колдовской», как сказала бы Тайра: он мог разрезать даже камень и никогда не тупился. Незаметно морт окутала каждый из клинков – а затем резко дёрнула вниз. Кое-кто пытался удержать меч в руках, но куда им было тягаться с силой эстры: оружие ушло под землю, точно камни – в воду.

«А теперь – люди».

..дружинники не успели сделать ровным счётом ничего, когда твёрдая почва под их ногами обратилась в болото. Ухнули под землю, проваливаясь кто по пояс, кто по грудь. Тихую прежде ночь огласили крики, сперва изумлённые, затем испуганные – и ругань: бранился тот самый усач, тщетно пытаясь выбраться.

«Наконец, предметы».