Бей или умри

Глава 23 Обитель странников

Чудом ли, по случайности я сумела удержать Тейта на грани, но вернуть его к жизни было выше моих сил. Он ускользал от меня, утекал сквозь пальцы – как самый счастливый летний день, как первое детское воспоминание, как светлая надежда.. Неотвратимо и неудержимо.

Я плакала навзрыд, боролась и продолжала звать.

Где-то вдали умирали люди; мне было всё равно – ценность имел только Тейт, только его слабый ток сознания, щекочущий кожу, как крылья мотылька, хрупкие и почти бесцветные. Собственное сбитое дыхание я слышала точно со стороны.. А потом поверх моих ладоней, дрожащих и мокрых, легли чужие руки.

Резковатое красивое лицо, как у тёти Глэм, сильно зачернённые глаза и одежда, пропитанная кровью.

Аринга.

— Айе, тише, – прошептала она. – Поверь, я тебе не враг. Ты почти справилась. Нам надо продержаться, пока не придёт он.

Смешно. Аринга уговаривала меня не атаковать её. Словно я бы смогла – сейчас, когда все мои ресурсы, вплоть до самых глубинных, были направлены на то, чтоб остановить Тейта по эту сторону черты.

— Кто придёт? – едва сумела ответить я.

Она что-то сделала, и тело под нашими распростёртыми руками обрело чуть больше объёма, как если бы надули слипшийся, перекрученный воздушный шар; и тогда обломок, обмылок, ошмёток Тейта слегка шевельнулся.

..шрах, только не поверить в счастливый исход, не начать надеяться, я не выдержу, лучше вообще не думать.

— Тот, кого ты звала.

Небо над нами выгнулось, складываясь вовнутрь, втягиваясь в условную точку; странно, что этого не замечал никто, кроме меня. От земли вверх потёк тёплый воздух, волосы хлестнули по лицу. Красный свет померк, посерел; скальная гряда закрутилась улиточной раковиной; сгустился и хлынул с берега молочно-серый туман..

Мир точно рушился.

Они появились одновременно с разных сторон – маги, потрёпанные сражением, и Оро-Ич. Я увидела Эрнана, в пыли и крови, с рассечённой бровью и повисшей, неестественно удлинённой рукой, и промолчала; увидела Ингизу, беспомощно застывшего, хватающего воздух ртом – и, кажется, сказала: «Всё из-за тебя». Имела в виду: «Если бы ты не оставил Тейта тогда, он бы не доверился Кагечи Ро, и ничего этого бы не произошло».

Конечно, он понял всё по-другому.

Конечно, это было жестоко с моей стороны.

На-пле-вать.

Оро-Ич мягко отстранил нас с Арингой – втёк, вплыл между нами, окутал Тейта своей силой и бережно поднял, не касаясь руками. Я поняла, что сейчас он исчезнет – они оба – и вцепилась непослушными, точно судорогой сведёнными пальцами в грубую блекло-синюю ткань его одежд; мастер не возражал.

Он сделал шаг – я за ним.

Мы шли по колено в ярко-алой траве с белыми колосками; в чёрной пустыне под небом с тремя лунами, выщербленными до узких серпов; в воде по пояс, золотистой и тягучей, как мёд, и столь же сладкой на вкус; по гребню горы, в перехлёстывающихся потоках света – маджента, ультрамарин, снова маджента..

Путь завершился в просторной комнате без окон, в каменном мешке, лишь слегка задрапированном серой тканью.

— Дальше тебе нельзя, – мягко произнёс-пропел мастер.

Я сглотнула и с усилием расслабила сведённые пальцы, выпуская край одежды. Оро-Ич со своей ношей – такой лёгкой, такой ужасающе, страшно лёгкой – шагнул в стену, как в зыбкую дымку. Я шарахнулась следом, налетела на шершавый камень – да так и сползла на пол, обнимая себя, баюкая, точно у меня была разворочена грудная клетка, а сердце стекало сквозь рёбра горячим дождём.

В плечо с протяжным жалобным воркотанием ткнулись два меховых комка. Я, не глядя, подгребла их себе под бок, спрятала лицо в жёсткой рыжей шерсти, в мягкой черно-бурой и застыла. Не заснула – здорово было бы отключиться, наверное – а словно замёрзла. Время стало вязким, как смола, и каким-то гадким: его течение причиняло почти физический дискомфорт.

«Интересно, так чувствуют себя змеи, когда меняют кожу?» – мелькало в голове.

И тут же: «Не желаю ничего менять. Пусть остаётся по-прежнему».

Но и в таком состоянии я понимала – нет, как раньше ничего уже не будет. Это неотвратимо, как взросление, и нельзя впасть обратно в детство – можно утратить разум, что для эмпата немыслимо, равносильно смерти или ещё хуже.. Я постоянно видела Тейта, хоть с закрытыми, хоть с открытыми глазами. Его губы, разомкнутые на свистящем вдохе, обветренные; кисти рук – напряжённые, жилистые во время драки, расслабленные во сне; оголённое плечо, изгиб шеи, встопорщенные вихры – всё фрагментами, осколками разбитого витража. Даже если собрать, склеить, память останется; я никогда не смогу смотреть на него и не замечать бесконечной уязвимости.

Смертности.

Наверное, свою собственную смертность осознавать было легче и проще.

Оро-Ич вернулся через четыре с половиной часа.

В таких ситуациях принято говорить – «спустя целую вечность», но я точно знала, сколько времени прошло, каждую минуту пропустила через себя. Стена подёрнулась туманом, выкатились кольца щупалец, и меня буквально швырнуло навстречу. Шрахи отскочили пружинистыми хвостатыми мячиками и уставились на Оро-Ича дружелюбно и слегка заискивающе, точно ожидая привычной подачки.

— Что с Тейтом?

Ох-хо, а голос-то какой хриплый. И горло, как наждак.. впрочем, без разницы.

— Ты сохранила ему жизнь, Трикси Бланш, – по обыкновению мелодично ответил мастер, но в эмпатическом фоне мне почудилась усталость. – Я вернул Тейту его тело. Сейчас он слаб и нуждается в отдыхе, но через два дня немногие в Лагоне сумеют выдержать бой с ним. Тейт всегда утверждал, что жаждал силы, – добавил Оро-Ич, минуя меня с шелестящим змеиным звуком; серые занавеси взметнулись за щупальцами, словно от ветра. – И вот теперь он один из сильнейших, пусть и сам пока не осознаёт этого.. Но ему нужен отдых, – повторил он и остановился на другой стороне комнаты, издали глядя на меня. – И тебе тоже, Трикси Бланш.

— Хорошо, – деревянно согласилась я, опускаясь на пол прямо там, где стояла. – Подожду здесь.

После того, как его кости таяли под моими пальцами, распадалась кожа, обнажая мышцы, и только из глубины меркнущего разума волнами накатывало тихое и уверенное «Трикси», я не могла поверить, что он жив. Сознание оставалось ясным и замутнённым одновременно, точнее, суженным до чётко очерченной области – как туннельное зрение, но в ментальном плане.

Необходимое условие нормального функционирования – увидеть, дотронуться, убедиться. А до тех пор – ждать. Столько, сколько потребуется.