Бей или умри

Стоило приблизиться к дому на расстояние в пятнадцать метров – и он заскрипел, разворачиваясь прямо на сваях, как на гигантских неуклюжих ногах. С противоположной, прежде скрытой от нас стороны, располагалась просторная деревянная терраса. Там, как в бунгало на курорте, с комфортом делили трапезу шесть человек, четыре женщины и двое мужчин.

Один из них поднялся нам навстречу, сияя улыбкой – и мне на чистых рефлексах захотелось сощуриться. Или прикрыть глаза рукой. Или попросить автограф.

Незнакомец был высокий, с волосами цвета солнца на закате, убранными в длинную сложную косу, в плотном чёрном комбинезоне без рукавов и с тонким золотистым шарфом – та разновидность одежды, которая сидит идеально, а потому выглядит очень дорогой, даже если ты совершенно не разбираешься в местной моде. Словом, с первого взгляда создаётся нужное впечатление. А уж со второго.. Эти чистейшей бирюзы глаза, открытая улыбка, наконец, эта печать гениальности на челе – спаси меня, святой сарказм, и сохрани рассудок – какая бывает у фантастически обаятельных немолодых актёров или спортсменов с добрым десятком мировых рекордов за плечами. Вдобавок вокруг него точно горел незримый ореол, каким, наверно, в легендах обладали истинные короли или посланники богов.

Самое смешное, что незнакомец вообще не рисовался. Наоборот, старался как-то приглушить свою исключительность, но всё равно выглядел ослепительно.

А потом произошло сразу два события.

Во-первых, Соул недоверчиво моргнул и рассеянно спросил:

— Что, опять?

А Тейт попытался съездить незнакомцу по сияющей физиономии.. но не особо преуспел.

— Но-но! А как же объятья?

Я вообще не различала, что там происходит – вот Тейт был здесь, буквально источал намерение разорвать кого-нибудь на куски, а вот он уже беспомощно трепыхается, перехваченный поперёк туловища, и стреляет взглядами, как из винтовки.

Паф-паф, прощай, дядя Эрнан. Бабах, покойся с миром, Кагечи Ро.. Меня Тейт милостиво пристреливать не стал, словно в себя пришёл наконец, и вид у него стал сконфуженный. Тем не менее никто пока с места не двигался, чтоб не привлекать лишнего внимания; Лиора и высоченная женщина в накидке с капюшоном вообще не дышали, как самые предусмотрительные.

— Я думал, что ты умер, – глухо произнёс Тейт, уставившись в землю. – Очень долго думал.

Выражение лица у незнакомца стало сложным, даже сияние слегка поугасло. Он осторожно поставил Тейта на ноги и принялся отряхивать, как ребёнка.

— Чисто технически ты меня сжёг заживо. Поздравляю, это до тебя никому не удавалось, – кривовато ухмыльнулся он и подцепил Тейта под подбородок пальцем, заставляя смотреть на себя. – Но воля к жизни – та ещё магия, иногда она творит удивительные вещи. Скажем так, я познал некоторые прелести бестелесного существования, а когда снова обрёл плоть, то понял, что возвращаться рано. То, что случилось с моим кланом, имело причины – и должно было повлечь последствия.

— И они тебе не нравились, что ли? – ещё более тихо и сухо спросил Тейт.

— Что ли, – передразнил его незнакомец и безжалостно ущипнул за щёки. – Хватит кукситься, рыжий. Я же знаю, что ты рад.. ох!

Тейт стиснул его – треск рёбер расслышала даже я – и уткнулся носом куда-то под ключицу, выше не доставал. Незнакомец отчётливо побледнел, затравленно выдохнул и обнял его в ответ, осторожно поглаживая по торчащим вихрам.

А потом перевёл взгляд на меня – и я как под лучами софитов оказалась.

Шрах, помоги, миленький..

— Гм, полагаю, Ингиза? – предположила я, сопоставив факты. Это было нетрудно, даже если учесть, что у Тейта в голове царил первозданный хаос и выудить оттуда что-нибудь внятное не сумел бы и мастер Лагона. – Счастлива познакомиться.

— Счастье взаимно, Трикси Бланш, о избранница моего рыжего наказания, – озарил меня улыбкой Ингиза – словно солнце обласкало теплом. – Ты гораздо красивее, чем слухи о тебе.. ай! Не кусайся!

Тейт, отстранившись, нелюбезно посмотрел на него исподлобья и демонстративно сплюнул клочок чёрной ткани. Ингиза с сожалением цокнул языком, пригладил прореху под ключицей – и ткань перетекла, восстанавливая целостность, как густое масло.

— А ты к ней не лезь.

Ингиза закатил глаза:

— Я воспитал чудовище! Так не честно.. Я-то с тобой делился, мм? – провокационно добавил он, поглядывая на нас поочерёдно, и если мне было смешно, то Тейту – вряд ли. – Ладно, уймись, рыжий. Честно говоря, я не ожидал тебя увидеть так скоро. Кого мне благодарить за этот подарок? – спросил он, и то самое незримое сияние стало капельку опасным.

Эрнан кашлянул, привлекая внимание.

— Полагаю, меня. Мм, познакомимся? – выгнул он брови.

Я деликатно отвела взгляд. Ага, началось.

Метод, которым Эрнан располагал к себе людей, был древен, как сам мир. Зеркало – просто и элегантно. А так как сейчас он отражал Ингизу, то смотреть на этих двоих было всё равно что наблюдать за столкновением галактик: безумно красиво, познавательно с научной точки зрения, но держаться от них лучше всё-таки подальше.

— Ну, моё имя ты слышал, – воссиял в пространство обаянием Ингиза. – А ты кто?

— Эрнан Даймонд. Трикси я прихожусь дядей.

— По линии отца или матери?

— Одновременно и так, и так, – с удовольствием ответил Эрнан, точно случайная женитьба на папиной сводной сестре была главным достижением его жизни. – Но здесь я, скорее, присутствую в качестве посланника от мастера Лагона.

Ингиза почти неощутимо посерьёзнел; спутники его напряглись куда сильнее – женщина в накидке даже отставила свою пиалу.

— И что же привело тебя? – спросил он и одновременно положил руку Тейту на плечо в защищающем и, кажется, бессознательном жесте, что говорило о характере Ингизы куда больше, чем дурацкое сияние и улыбка кинодивы.

Эрнан ответил, не меняясь в лице:

— Всего лишь смерть.

Ингиза этого явно не ожидал – и не очень понял, на что ему намекают; растерялся, разозлился и задумался, что он мог упустить из виду – и всё за какие-то секунды. Что ж, один-ноль в нашу пользу. Дядя ни на гран не изменил своей манере вести переговоры, а его навыки и модели остались на удивление полезными даже в условиях другого мира и радикально иной культуры.

Следовало ожидать, в общем-то.