Темноглазый дьявол

Глава 35

Глава 31

Лили



Мою машину забирает эвакуатор – с этим разбираются Паркер и Риз, – пока родители едут за скорой в больницу. Хейден со мной. Я чувствую себя отлично, но врач для страховки назначает кучу анализов: рентген, компьютерную томографию и тщательную проверку рефлексов.

И все это время я вижу на лице Хейдена одно и то же выражение – затравленное и изможденное. Он держится рядом безмолвной тенью, сжимая мою руку. Слишком похоже на дежавю. Я вижу это на их лицах: то же самое тревожное выражение, которое я наблюдала десять лет назад.

Но сейчас все иначе. Я почти не пострадала, хотя сколько бы я это ни повторяла, по-настоящему они верят в это лишь после того, как доктор Рашид подтверждает мои слова.

— С вами все в полном порядке, — говорит он.

Хейден откашливается.

— А есть риск отсроченного проявления хлыстовой травмы шеи?

Мой отец бросает на него удивленный взгляд. Он еще ни разу не прокомментировал то, что Хейден ни на шаг не отходит от меня.

— Маловероятно, — отвечает доктор Рашид. — Но, Лили, я бы хотел, чтобы вы позвонили, если почувствуете малейшую боль в шее в ближайшие дни или даже недели. Вы можете приехать в любое время, и мы все проверим.

— Хорошо. Спасибо, обязательно. Вы не знаете, что с тем мотоциклистом?

Улыбка доктора Рашида меркнет.

— Он на операции. Большего я не знаю, мисс Маршан. Но если это вас хоть немного успокоит, насколько мне известно, в анамнезе у него эпилепсия, что, к сожалению, и может объяснять такое неадекватное вождение.

— Ох, — как ужасно. — Я могу как-то передать ему цветы? Или это конфиденциальная информация?

— Я могу спросить у его родственников, если хотите.

— Буду вам очень благодарна.

На часах глубокая ночь, когда Хейден наконец открывает передо мной пассажирскую дверцу своей машины. Он все еще молчит – с той самой минуты, как мы попрощались с моими родителями.

Он выруливает с парковки на дорогу, ведущую обратно в Парадайс-Шорс. Пальцы до побеления вцепились в руль.

— Я везу тебя домой, — произносит он. — И остаюсь на ночь.

То, что он останется, казалось делом решенным. Пытаюсь ему улыбнуться, но его взгляд прикован к дороге.

— Отличная идея.

Хейден коротко кивает, но его профиль в свете проносящихся мимо фонарей кажется высеченным из камня. Желваки ходят ходуном, от него так и фонит напряжением.

Сегодняшний вечер... Он был слишком похож на то, что случилось десять лет назад. Слишком похоже для нас обоих, но я-то знаю: если я ношу физические шрамы от той аварии, то Хейден – в основном психологические. Это он тогда вытаскивал меня из машины и звонил в службу спасения. Я же ту ночь почти не помню.

— Хейден... Ты в порядке?

В его глазах мелькает слабое удивление, а затем он протягивает руку и кладет свою широкую ладонь мне на бедро. Связь между нами такая же, как и всегда, – надежный якорь в бушующем море. Меня это мгновенно успокаивает, да и его напряжение, кажется, немного спадает.

— Не надо, Лил. Не я же побывал в аварии.

Я откидываюсь на спинку сиденья. Адреналин отпускает, и в сочетании с обезболивающими остается только свинцовая усталость. Мне не терпится оказаться в его объятиях и провалиться в сон.

Я накрываю его руку своей.

— Я знаю. Но я также знаю, что это было... Это было похоже, — шепчу я. — На то, что случилось в прошлый раз.

Напряжение возвращается. Я вижу, как он мгновенно закрывается, прячась в свою раковину.

— Только не сейчас. Давай доедем до дома, — говорит он, и я все понимаю. Ему нельзя рассыпаться на части, пока мы не выйдем из машины.

Но я не могу не отметить, что он назвал мою квартиру нашим домом, и то, как в ответ на это в груди расцветает тепло.

Мы всегда были домом друг для друга.

Он молча паркуется и, обняв меня за талию, ведет к входной двери. Я не ранена, и мне не нужна помощь, но эта близость необходима мне не меньше, чем ему.

Хейден осторожно забирает у меня ключи и отпирает дверь. Я одариваю его усталой улыбкой.

— Я в порядке, Хей.

— Знаю, — бормочет он. — Знаю.

Он закрывает дверь на замок. Я скидываю туфли и отбрасываю сумочку в сторону, а затем мы просто стоим в моей крошечной прихожей и смотрим друг на друга.

В глазах Хейдена бушует настоящий шторм. Там страх – такой неистовый, дикий страх, что у меня перехватывает дыхание. Я делаю шаг к нему, он делает шаг ко мне, и вот я уже в его объятиях, а он несет меня в спальню. Он сжимает меня так крепко, будто боится, что я растворюсь в воздухе. Я вцепляюсь в него с такой же силой.

— Господи. Когда я увидел эти мигалки...

— Знаю. Знаю.

— Я этого не вынесу, Лил. Только не снова.

— Знаю, — я притягиваю его лицо к себе и прижимаюсь губами к его лихорадочно горячим губам. — Я тоже. Но я цела. С нами все хорошо.

— Слава богу, — Хейден бережно опускает меня на кровать, несмотря на ту отчаянную потребность, что бурлит в нас обоих. Он притягивает меня к себе, прижимая к своей груди. Я понимаю, зачем ему это: ему нужно осязать меня, чтобы убедиться, что я жива и невредима. У меня те же чувства к нему... касаться его, чтобы знать, что он здесь. — Господи, — снова шепчет он. — Лили, я так сильно тебя люблю, — его глаза темнеют от нахлынувших чувств и от чего-то еще – чего-то неуверенного и уязвимого. Я не могу остановить порхающих в животе бабочек, как не могу сдержать и рвущуюся на губы улыбку.

— Я тоже тебя люблю. Всегда любила.

— А я никогда и не переставал, — низко отзывается он. — Ни на секунду, ни на мгновение, с того самого дня, как впервые тебя увидел.

— Когда мы были детьми?

Он кивает.

— Просто не сразу это понял. Сначала я видел только девчонку с волосами цвета огня и острыми коленками, которая вечно бросала мне вызов, заставляя тянуться до ее уровня.

Я кладу ладонь ему на грудь. Его сердце бьется мощно и часто.

— Я тоже любила тебя с самого начала. Даже несмотря на то, что ты был тем еще ворчуном.

— Только не с тобой.

— Особенно со мной, — улыбаюсь я. — Но в конце концов я научилась тебя смешить.

— Это правда. Господи, Лили, больше никаких аварий, — он прижимается своим лбом к моему. — Мое сердце этого не выдержит.

— Больше никаких, — соглашаюсь я. Долгое время мы просто дышим в унисон, тесно переплетясь телами. Его сильная рука служит мне подушкой. Мои собственные страх и адреналин растворяются здесь, в его объятиях, где ничто не может причинить мне зла.

— Как прошла прогулка на яхте с моими братьями?