Темноглазый дьявол

Я снова проверяю телефон. Сеть не ловит несколько часов, но по мере приближения к берегу шансы растут. На экране загорается одно деление... затем второе. Появляется сообщение от Лили, отправленное пару часов назад.

Лили: Буду ждать на причале! И прошу, не обращай внимания на мою родню. Есть только мы, Хейден. Ты и я

Губы сами собой растягиваются в улыбке, но грудь тут же сдавливает жгучее чувство вины. Лили по-прежнему боится, что я сорвусь с места или шарахнусь в сторону, словно пугливый жеребец. Сам дал повод для подобных страхов – моей смелой, гордой девочке, никогда не боявшейся бросаться с головой в любую авантюру. Той, что забиралась на высокие деревья, приходила в себя в реанимации с улыбкой на губах и купила художественную галерею просто повинуясь мимолетному порыву.

Нам с Ризом и Паркером не требуются слова, пока яхта заходит в акваторию Парадайс-Шорс. Каждый досконально знает как саму лодку, так и здешние причалы. Все движения и командная работа доведены до автоматизма.

Паркер первым спрыгивает на пирс; я кидаю ему швартов и поднимаю руку, подавая Ризу знак заглушить мотор.

Яхта плавно тормозит вдоль причала. Вокруг почти ни души: большинство людей уже разъехались по домам или осели в яхт-клубе. Отсюда прекрасно видно ярко освещенную террасу. До нас доносятся приглушенные раскаты смеха и обрывки музыки.

Я спрыгиваю с яхты на деревянный настил, и Риз тут же спускается следом.

На пристани Лили нет.

— Разве ты не говорил, что она нас встретит? — интересуется Паркер, и я киваю, нащупывая в кармане телефон.

— Обещала прийти. Сейчас наберу и узнаю, может, уже зашла внутрь.

— К этому теперь предстоит привыкать? — вполголоса бросает Риз брату. — К тому, что Хейден работает связным у

нашей

сестры?

Паркер лишь качает головой.

— Заткнись, чувак.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На стороне

Лили

. Как, впрочем, следует поступать и тебе.

Укоризненно покачав головой, я набираю ее номер. Проходят два гудка, а затем вызов сбрасывается. Бодрый электронный голос оповещает, что абонент временно недоступен.

— Телефон выключен.

— Черт подери, — сетует Паркер. — Вечно забывает его зарядить.

Грешит она этим частенько, но на душе все равно начинают скрестись кошки. Лили не стала бы обещать встретить нас и просто не прийти – по крайней мере, не предупредив сообщением.

Мы поднимаемся в яхт-клуб. Хватает пары секунд, чтобы окинуть взглядом террасу. Знакомых каштановых локонов нигде не видно.

— Здесь ее тоже нет.

Риз качает головой.

— Проклятье, Лили.

В голове проносится вереница возможных сценариев, и на секунду приходится сделать над собой усилие, чтобы нарастающая тревога не переросла в панику. Мы ведь ничего не знаем. Наверняка просто задерживается, пусть ей это и совершенно не свойственно.

На выходе нас перехватывает одна из сотрудниц яхт-клуба, одаривая обворожительной улыбкой.

— Уже уходите?

— Да. Спасибо.

— Приятного вечера! Только на обратном пути объезжайте Оушен-драйв, — приветливо советует она.

Сердце в груди обрывается и леденеет.

— Почему?

— Разве вы не слышали? — под моим взглядом в ее голосе проступает неуверенность. — Там авария. Полиция полностью перекрыла улицу, движение в обе стороны закрыто.

Кровь с оглушительным звоном стучит в ушах.

Если девушка и произносит что-то еще, слова пролетают мимо. Я вылетаю за дверь.

С силой сжав кулаки, я срываюсь на бег в сторону парковки. Краем глаза фиксирую бегущих рядом Риза и Паркера, но если те о чем-то и говорят, я совершенно глух.

Авария.

Оушен-драйв.

Этот кошмар не должен повториться.

В машину Риза мы запрыгиваем молча. Так и подмывает придушить его за жалкие лишние секунды, что уходят на поворот ключа зажигания в старом «Мустанге». Гребаные богатенькие детки, их гребаные тачки для понтов и чертовы, мать их, автомобильные аварии.

Мы не успеваем проехать и половины пути до выезда из марины, как Паркер на заднем сиденье громко и грязно выругивается. Секундой позже он отвечает на звонок.

Мир кренится, едва до меня доносится его ответ:

— Да, мам, мы уже едем.

Риз вдавливает педаль газа в пол.

Происходящее кажется дурным сном, стоит мне заметить вдалеке проблесковые маячки. Полицейская машина перегородила дорогу. Риз даже не успевает полностью затормозить, а я уже распахиваю дверцу и срываюсь на бег.

Это ее машина. Машина, черт возьми, разбитая всмятку. Лили врезалась в один из кованых фонарных столбов, вытянувшихся вдоль Оушен-драйв.

Офицер полиции как раз обносит место аварии оградительной лентой. Выражение лица суровое, волосы туго стянуты на затылке.

— Что произошло? — выдавливаю я.

— Авария, — отзывается она, неодобрительно цокнув в ответ на резкий тон. — Мотоциклист и легковой автомобиль.

— Кто-нибудь пострадал?

— Да, — отвечает она, и строгий взгляд немного смягчается, когда офицер замечает выражение моего лица. Уж не знаю, как я выгляжу, раз вызываю жалость, но плевать. — Одного из пострадавших пришлось экстренно доставить в больницу на вертолете.

Зрение начинает меркнуть.

—

Кого

?

Она качает головой.

— Я просто не вправе...

Риз бесцеремонно ее обрывает:

— Лили Маршанд. Что с ней?

— Вон там, — кивком указывает офицер. Неподалеку припаркована машина скорой помощи. На заднем бампере сидит девушка, накинув на плечи плед.

Эти волосы я узнал бы где угодно.

— Это место аварии. Посторонним за ограждение... Эй!

Ничто больше не имеет значения: ни возмущенный окрик полицейской, ни голоса братьев за спиной – я бегу к ней.

Перед глазами вспыхивают кадры другой ночи, на иной трассе. Тогда все было залито кровью. Мы оказались совершенно одни, только она и я, и мне пришлось собственными руками вытаскивать Лили из искореженных обломков. Но сейчас все иначе. Она цела, с ней все в порядке.

Лили поднимается; от легкой неуверенности в ее шагах сердце пускается вскачь. Я обхватываю Лили руками и крепко прижимаю к себе. Мной движет голая физическая необходимость – кожей ощутить, что она в безопасности.

Паника и адреналин пульсируют в венах.

— Ты как?

Лили кивает, уткнувшись лицом мне в шею. Волосы пахнут привычно – тем самым шампунем, которым она пользуется уже больше десятка лет.

— Вышло все так нелепо, — доносится тихий шепот.

—

Точно