Темноглазый дьявол

Глава 14

Глава 10

Хейден



Возвращение в Парадайс-Шорс далось нелегко. Я прекрасно понимал: мое появление разбередит старые раны, всколышет то, что с таким трудом пытался похоронить в прошлом. Но дядя стареет, и мне хотелось поговорить с ним с глазу на глаз, во всем разобраться. Да и просто увидеть места, где пролетели столько лет жизни.

Хотелось увидеть Паркера и Риза.

И как же хотелось увидеть Лили.

Паркер бросает мне один из ниралов.

— Закрепи, ладно?

Привычным быстрым движением я завязываю узел. Сколько же времени не ступал на палубу парусника – судна, созданного ради скорости и забав, а не для обороны и войны.

Он широко улыбается.

— Давненько мы этим не занимались, брат.

— Приятно снова здесь оказаться.

— Нам тебя не хватало.

Я киваю, не находя ответа. Паркер никогда не скупится на слова; его добродушные, брошенные мимоходом замечания часто таили в себе куда больше смысла, чем он подозревал.

— Ты вчера знатно развлек маму, — продолжает Паркер, спрыгивая на палубу. — Она весь вечер только и твердила, как рада снова тебя видеть.

Звучит сомнительно, пусть даже на приеме я из кожи вон лез, стараясь казаться обаятельным. С годами чувствую все большую благодарность семейству Маршан. Они оплачивали мое обучение в подготовительной школе Парадайс-Шорс целых семь лет. Мастерство дяди Гэри ценилось высоко, но труды точно не стоили тех тысяч и тысяч долларов, что уходили на мои привилегии.

Беседы с ними возвращали к неприятной мысли об огромном долге, который на мне висел.

— Спасибо, — отзываюсь я.

— Кстати, извини, что Лили вела себя так странно.

Я резко поднимает голову. Паркер смотрит мимо меня: взгляд прикован к Тернеру. Тот стоит на носу, положив руку на штурвал и не отрывая глаз от горизонта.

— Что ты имеешь в виду?

Паркер пожимает плечами.

— Думаю, твое возвращение застало ее врасплох. Лили ведь... ну, сильно подкосил твой внезапный отъезд. Тогда, в прошлом.

— Могу себе представить, — отзываюсь я, ведь мне ли не знать. Внутри оживает знакомое чувство вины и стыда. Расставание с ней казалось ампутацией, добровольным отказом от самой ценной, самой дорогой части существа.

— Ничего, отойдет. Но тебе, пожалуй, придется немного поползать на коленях.

— Намерен искупить вину.

Паркер лукаво косится на меня.

— Только не вздумай выдать, но она тебя искренне любила, понимаешь? Кажется, видела в тебе еще одного брата.

Неожиданно хочется рассмеяться. Стоит немалых усилий удержать лицо и изобразить нейтральную улыбку.

— Спасибо.

— Не за что.

Вид Тернера, замершего на корме с невероятно безмятежным выражением лица, мигом прогоняет остатки веселья.

— Значит, теперь она работает с Тернером?

— Ну да. Недвижимость, застройка, — Паркер качает головой. — Отец прямо светится от счастья: она ведь пошла по его стопам. Ладно бы только Генри, так теперь еще и Лили. Нас с Ризом просто заткнули за пояс.

— Никогда бы не подумал, что ее может увлечь нечто подобное, — осторожно замечаю я, надеясь выудить еще какие-нибудь подробности. Прекрасно ведь понимаю: надо бы спросить Лили, да только мы опять сцепимся, а я стану отвлекаться на яростный блеск ее глаз или соблазнительные губы, так ничего толком и не узнав.

Паркер пожимает плечами.

— Пожалуй. Но там ведь есть элемент творчества, понимаешь, со всеми макетами и прочим? И насколько я знаю, решения по декору полностью на Лили.

— И роман с боссом тоже входит в обязанности? — интересуюсь я, кивая в сторону Тернера. Стоит немалых усилий придать голосу напускное равнодушие, чтобы превратить серьезный и важный для меня вопрос в обычную шутку.

— Да уж, уму непостижимо, правда? — Паркер качает головой. — Хотя, по-моему, у них все только завертелось. Так, ничего серьезного.

— Понятно.

Еще когда я только решался на возвращение в Парадайс-Шорс, то прекрасно понимал: велика вероятность, что сердце ее занято. Из скупых вестей знал наверняка лишь одно – Лили не помолвлена и не вышла замуж, однако под определение потенциального бойфренда подходила целая уйма мужчин.

Поскольку отношения с Тернером лишены серьезности, быть может, у них... просто ни к чему не обязывающая интрижка? Потребность выяснить правду изводила невыносимым, неутолимым зудом. Паркер как источник информации иссяк, а к самому Тернеру с расспросами не полезешь. Тот сох по Лили еще со школы и, похоже, так и не сумел остановиться. Я за версту узнаю товарища по несчастью.

И все же на прием Лили пришла рука об руку с ним.

Издалека я наблюдал за появлением: ее ладонь доверчиво покоилась на его локте. Красота Лили вновь ошеломила, как и несколько дней назад, свалив с ног подобно осязаемому физическому удару. Очаровательная девчонка из воспоминаний расцвела и превратилась в роскошную женщину.

Каштановые с оттенком рыжины волосы по-прежнему спадали до лопаток, но лишились той дикой, буйной копны, к которой я привык: аккуратно уложенные, мягкие пряди обрамляли усыпанное веснушками лицо, сохранившее все то же упрямое и независимое выражение. Фигура под облегающим белым платьем тоже налилась зрелой женственностью. Пленительные изгибы до боли хотелось изучить, чтобы разгадать новые перемены и заново открыть все то, что осталось неизменным.

Я едва не терял рассудок, глядя, как она закидывает голову, заглядывая Тернеру в глаза, и дарит восхитительную улыбку.

Я ведь тебя знаю

, рвалось из груди.

Пусть судьба и развела нас, меня не обмануть. Я вижу тебя насквозь, да и ты знаешь меня лучше, чем кто-либо на свете. И ни годы, ни расстояния, ни все Тернеры мира не в силах ничего перечеркнуть.

И я обязательно заставлю все вспомнить.



Для Парадайс-Шорс дом на Элм-стрит выглядит довольно скромно. Океан совсем рядом, однако из окон не видать; этажа всего два, да и бассейна нет.

И все же он на порядок превосходит все, о чем я когда-то смел мечтать, живя в этих краях: просторная кухня, огромная гостиная и гостевая спальня.

Поздним субботним вечером я наконец запираю дверь дома и сажусь в машину. Конечно, Лили может ответить отказом. Да что там – скорее всего, шансы просто разгромные.

Но попробовать я обязан.

Я знаю ее и уверен: Лили хочется кое-что высказать. Многое необходимо произнести, если вообще возможно вернуть то, что когда-то нас связывало.