Страница 15 из 94
— Черт. Я совсем забыл. У меня внеплановая тренировка по плаванию, которая началась... пять минут назад. Я должен был подвезти Лили домой после занятий, но тут тренер прислал сообщение... Я как раз собирался предупредить маму, — он бросает на меня до боли знакомый взгляд.
— Хейден?
— Я отвезу ее домой.
— Ты мой спаситель, чувак. Я твой должник, — он стукается со мной кулаками и сбегает по ступеням трибуны. Мы с Тернером молча смотрим ему вслед. Паркер все такой же блондин, как и раньше, но теперь у него рельефная фигура пловца. И он не должен мне ни черта.
Скорее, это я его должник. Каждое мгновение, проведенное наедине с Лили Маршан, бережно рассортировано и подшито в мой личный мысленный архив как величайшая драгоценность. Воспоминания, связанные с ней, были лучшим, что есть в моей жизни.
Когда тренировка заканчивается, я паркуюсь прямо у входа в женскую раздевалку и прислоняюсь к капоту. Верчу в кармане пачку сигарет, но мне хватает ума не доставать ее. Лили никогда не видела меня курящим.
Тело уже гудит от привычной смеси адреналина и предвкушения – моей вечной реакции на ее появление. Выкроить время, чтобы побыть с ней наедине, без маячащих на горизонте братьев или родителей, удавалось нечасто.
Девчонки начинают выходить на улицу. Некоторые бросают на меня оценивающие взгляды, но меня это совершенно не трогает. Вся школа знает, что я живу у Маршанов. Я не раз слышал, как за моей спиной шептались, называя меня «кукушонком в чужом гнезде» или «приживалкой из жалости». Но фокус в том, что слухи не задевают, когда они правдивы.
Лили появляется с растрепанными волосами и спортивной сумкой в руке. При виде нее меня тут же окутывает мягкое спокойствие. Если бы она была рядом каждый день, мне бы до конца жизни не понадобилась ни одна сигарета.
Ее зеленые глаза искрятся улыбкой.
— И что это значит?
— Записался в добровольцы на должность личного водителя.
— В смысле Паркер забыл?
Я пожимаю плечами.
— Ему же хуже.
— А мне лучше.
— Так не говорят.
Она забрасывает сумку в багажник и легко запрыгивает на пассажирское сиденье.
— Теперь говорят. Я только что это придумала.
Я переключаю передачу и выезжаю с парковки. Я уже не в первый раз сажусь за руль одной из машин Маршанов. Двигатель плавно урчит под моими руками.
— Кстати, неплохо сыграно. Я видел твою игру.
— Хейден!
— Я не специально.
— Конечно, как же.
Я прячу улыбку.
— У тебя было несколько отличных передач.
— Ничего подобного. Не ври, чтобы меня утешить.
— Ну, я уж точно не стану врать, чтобы тебя расстроить.
Я не вижу ее лица, но точно знаю: она сейчас закатывает глаза.
— Вообще не ври, дурачок.
— О-о-о.
— Да, о-о-о. И что ты вообще делал на трибунах?
— Отдыхал.
— Ну да, ну да.
— И что это должно значить?
— Отдыхал с одной конкретной блондинкой, может быть?
Мне приходится сосредоточиться на дороге, чтобы скрыть удивление. Да, про нас с Белиндой Ричардс ходят слухи. Но это полная чушь. Я и не думал, что болтовня расползлась по другим классам, и уж тем более дошла до Лили. Блондинки – вообще не в моем вкусе.
— Нет.
— М-гм.
Она ерзает на сиденье, ее юбка слегка задирается, обнажая гладкую загорелую кожу. Я сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев. Нет, блондинки меня абсолютно не привлекают.
Особенно когда девушка, сидящая рядом со мной, безраздельно владеет моим сердцем и душой.
Я решаю пойти в контратаку.
— Адам Бейтман, значит?
Лили обреченно стонет.
— Как ты узнал?
— Тернер.
— Ну естественно. Он бы не сохранил тайну, даже если бы от этого зависела его жизнь.
— Так Адам – это тайна? — я изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Любого другого я бы, наверное, одурачил.
— Нет, — тихо отвечает она. — Просто не хотела, чтобы об этом узнал Паркер.
— Братский фейсконтроль.
— Вот именно.
Раз она пытается избежать вмешательства братьев, значит, наверняка хочет с ним пойти. Черт возьми, да это почти наверняка означает, что она ответила согласием. Я вцепляюсь в руль еще сильнее.
— И когда у вас свидание?
— Никакого свидания не будет, — произносит она. — Я сказала «нет».
— Что?
— В каком смысле «что»? Думаешь, мне стоило согласиться?
— Нет.
— Тогда к чему это твое «что»?
— А зачем тебе тогда переживать из-за того, что братья узнают?
Лили вздыхает с таким видом, будто я туго соображаю, и поворачивается ко мне.
— Их реакция отпугнет остальных.
— Каких еще остальных? — в последнее время я ни о ком таком не слышал, но если вдруг кого-то упустил...
Она отвечает с заметным напряжением в голосе.
— Не знаю. Я как-то не завалена предложениями, Хейден. Но, понимаешь... если бы кто-нибудь меня пригласил, мне бы хотелось иметь возможность ответить «да».
Знала бы она, сколько никчемных придурков пускают слюни на красавицу, умницу и бунтарку Лили Маршан. Уж я-то в курсе. Я почетный председатель этого фанатского клуба.
— Понятно. Умно.
Она откидывается на спинку сиденья и начинает расплетать косу. Я краем глаза вижу, как густые тяжелые пряди рассыпаются по ее плечам. Эти чертовы волосы. Они будут преследовать меня всю эту жизнь и следующую тоже.
Она вздыхает.
— Знаешь, а ведь ты был моим первым поцелуем.
Мое сердце замирает на целую вечность. Она никогда раньше не заводила об этом разговор.
Тот поцелуй стал самым страшным решением в моей жизни, да и решением-то по сути не был. Чистый инстинкт. Она сидела напротив меня во дворе домика у пляжа, ела свежесобранную чернику, а я просто подался вперед и прижался своими губами к ее. Это было много лет назад.
В этом не было абсолютно никакого изящества.
И, судя по ее реакции, это было отчаянной ошибкой. Моя отважная, бесстрашная девочка тогда сидела как громом пораженная. А я до одури боялся, что все испортил.
— Хейден? — тихо зовет она. — Наверное, ты не помнишь. Все нормально, это я так, мысли вслух.
Твою мать.
Как бы хотелось заглянуть ей в глаза. Мне жизненно необходимо увидеть, о чем она сейчас думает. Лили просто ностальгирует со старым другом?
Или это... приглашение?
— Я помню, — отзываюсь я. — Ты тогда перепугалась до смерти.
— Ничего подобного.
— Еще как.
Я слышу улыбку в ее голосе, когда она продолжает.
— Ладно, может, совсем чуть-чуть. Я просто не знала, что делать.