Вижу тебя, Лили

Он встречает мой взгляд – прямой, глубокий, внимательный. И в этом взгляде есть странная пауза. Как будто он тоже что-то вспоминает. Или пытается понять.

И именно в эту секунду, словно вспышкой, в голове всплывают слова Генри: «Не смей влюбляться в него из жалости. Не смей из-за вины».

Теперь я точно знаю, зачем он это сказал.

Если бы Ник остался тогда, пять лет назад… если бы жил рядом, заботился, как прежде… мои чувства были бы сплетены со страхом и виной. Я бы тонула в желании исправить прошлое, залечить его, спасти его – вместо того, чтобы просто любить.

Но время – странное лекарство. Медленное. Иногда жестокое. Но честное.

Теперь я смотрю на Ника иначе. И вижу мужчину, который возмужал, встал на ноги, стал собой.

И понимаю: то, что я чувствую, – настоящее.

Мы идём дальше. Мимо закусочной Sally’s, где пахнет вишнёвым пирогом. Мимо цветочной лавки миссис Эллерсон. Мимо кинотеатра, который всё так же крутит старые фильмы.

– Ник… – начинаю я, делая вдох, – я очень скучала.

Его глаза темнеют, взгляд становится глубже. Он сглатывает. Выдыхает.

И это чувство… я вижу его. Оно не спрятано.

– Я тоже, – говорит он почти шёпотом. – Я… правда скучал, Лили.

Теперь наши шаги стали короче. Мы идём ближе друг к другу. Настолько, что мои волосы чуть касаются его плеча, когда ветер трогает их. Его рука не касается моей – но расстояние между нами такое маленькое, что кажется, будто ещё секунда – и он возьмёт меня за руку.

Рассказываю ему о магазине: о новых партиях книг, о школьниках, о том, как Софи каждый раз уносит три романа, а возвращается за четвёртым в тот же вечер.

Он рассказывает о своей работе: без деталей, но уверенно. О том, как много приходилось учиться. Как иногда бывало страшно. Как он всё ещё привыкает к новой должности. Как он наконец-то чувствует, что занимается делом, которое имеет вес.

Мы говорим, как будто наверстываем годы. Но внутри всё трясётся, ломается, собирается заново.

– Где ты будешь жить? – спрашиваю я, когда мы подходим к фонтану. – Ведь дом Генри… там скоро…

– Поселятся Кейси с мужем, – заканчивает он с лёгкой улыбкой. – Да. Я не собирался оставаться там. Я думаю купить дом.

– В Эшфилде? – спрашиваю я слишком быстро.

– Да. Здесь.

Киваю. А потом слова сами срываются:

– У меня огромный дом. Он пустой. И…

Замолкаю. Отворачиваюсь.

Лили. Что ты несёшь.

Разворачиваюсь, чтобы объяснить – мол, я не это имела в виду, я не тороплю, не предлагаю ничего странного…

Но Ник улыбается. И смотрит на меня долго. Очень долго. Тишина между нами становится такой плотной, что я почти слышу, как бьётся его сердце.

Смущённо улыбаюсь, чувствуя, как начинает гореть лицо, будто в сосуд под кожей кто-то плеснул горячей воды. Неловкость накрывает мягкой волной, и я даже касаюсь подбородка рукой, будто хочу спрятать улыбку.

– Я… не то хотела сказать… – Голос предательски дрожит, слишком тихий, будто бы не мой.

Ник качает головой, уголки губ поднимаются едва заметно, осторожно, как будто он боится спугнуть момент.

– Нет, Лили. Именно то, – произносит он так мягко, что мне становится ещё труднее дышать.

Его голос – тёплый, низкий, почти обволакивающий. Шёпот, который не касается кожи, но чувствуется внутри, под рёбрами. И мне хочется закрыть глаза, чтобы не показать, насколько сильно это ранит – в самом человеческом смысле.

Закрываю глаза всего на секунду. Этого достаточно, чтобы внутри что-то мягко согнулось, потрескалось, но не от боли – от слишком яркого, почти пугающего счастья. Смешиваются страх, радость, облегчение, неуверенность. Сердце пытается найти место для всех этих чувств сразу.

Когда открываю глаза, замечаю – Ник тоже смущён: покраснели уши. Он чуть опускает голову, взгляд скользит в сторону, будто он внезапно забыл, куда можно деть руки.

И это настолько выбивает почву из-под ног, что я тихо смеюсь.

Он машинально трёт затылок – жест, которым раньше сбрасывал стресс. Теперь он делает его медленно, почти растерянно.

– Знаешь… – он выдыхает чуть хрипло, как будто каждое слово ему даётся с усилием, – я, наверное, звучал как идиот, да? Просто… – Он взмахивает рукой, словно сдаётся. – Это именно то, что я хотел услышать.

Я смеюсь громче – уже не от неловкости, а от той невероятной тёплой растерянности, которая исходит от него.

Ник смотрит на меня. Так пристально, как будто пытается прочитать на моём лице подтверждение тому, что происходящее – реальность.

– Ты тоже… смущён. – Я поднимаю бровь, слегка дразня.

Он моргает – быстро, нервно.

– Я? Нет… – тут же спотыкается на слове. – Ладно. Да. Очень. Счастлива?

– Очень, – отвечаю честно. И внутри что-то тихо, едва слышно щёлкает, как будто в сердце стало больше пространства.

Мы стоим напротив друг друга. У него мягкая улыбка, чуть виноватая, чуть удивлённая, будто он сам не понимает, как оказался в этом моменте. А в глазах… то чувство, которое не объяснить логикой. Оно просто есть.

Он откашливается, перекидывая всё слишком личное в сторону, будто ему нужно на секунду перевести дыхание.

– Так… – Ник отводит взгляд в сторону цветочной лавки миссис Эллерсон. – Ты видела подсолнухи? Она опять выставила эти гигантские букеты.

Закатываю глаза, пытаясь скрыть улыбку.

– Да, они как из мультфильма. Кажется, вот-вот начнут петь.

Он делает драматическую паузу.

– Если они начнут петь, я официально сдаю значок и уезжаю из Эшфилда. Даже не спорь.

– Ты всё равно не уедешь. – Я качаю головой. – Даже если подсолнухи устроят концерт.

Он фыркает.

Мы идём дальше – ближе, чем раньше. Наши плечи периодически соприкасаются, будто случайно, но каждый раз внутри что-то мягко вздрагивает. Ноги сами подстраиваются под его шаг, дыхание становится ровнее.

Ник смотрит на меня краем глаза – внимательно, изучающе. Как будто боится пропустить хоть одну эмоцию.

– Ты правда изменилась, – наконец говорит он. Голос у него становится таким мягким, что почти не верится. – В тебе сейчас… столько силы.

Отвожу взгляд, но улыбаюсь.

– Просто жить стало легче, – тихо отвечаю я. – И… ты вернулся.

Ник сглатывает – медленно, тяжело. И это движение – будто ответ на всё, что я не сказала.

– Лили… – его голос звучит очень низко, – я… не думал, что когда-нибудь услышу это.