Вижу тебя, Лили

Постэпилог

Утро встречает меня жарой ещё до того, как я выхожу за дверь. Лето в Эшфилде в этом году особенно безжалостное: воздух густой, дрожащий над асфальтом, пахнет сладким теплом сирени, расплавленной черепицей и свежей выпечкой из булочной миссис Хоуп, которая – как и всегда – открывается раньше всех.

Открываю дверь дома, щурюсь от яркого света и почти автоматически ищу взглядом клумбу у крыльца – ту самую, что посадила весной в память о бабушке. Цветы мокрые от росы, будто кто-то аккуратно накрыл их утренним поцелуем.

Сажусь в машину, ставлю стакан с только что сваренным кофе в подстаканник – аромат крепкий, немного горький, как я люблю – и включаю громкую связь. Телефон сразу оживает ярким голосом подруги.

Софи говорит, как всегда, быстро, сбивчиво, так, будто боится что-то забыть:

– …и представляешь, Ли, он реально купил те билеты просто потому, что я сказала, что хоть раз хочу увидеть океан на рассвете! И, Лили, он спрятал кольцо в песке! В песке!

Я улыбаюсь так широко, что щёки начинают болеть.

– Подожди, подожди, – смеюсь я, – как он вообще успел? Вы же только приземлились.

Софи фыркает:

– Он планировал всё месяцами! Ты понимаешь? Месяцами! И всё ради того, чтобы я увидела океан. Ли, я думала, такие мужчины встречаются только в романах. – Она делает паузу, вздыхает мягко. – Спасибо, что слушаешь.

– Ты счастлива. А значит, я готова слушать всё, что угодно, – отвечаю искренне. И правда чувствую, как внутри распускается тёплый цветок.

Пока Софи болтает о мелочах поездки, я паркуюсь у магазина. Солнце бьёт в глаза так сильно, что я на секунду теряю ориентацию, но привычное ощущение ключа в замке двери Holloway Books возвращает меня в реальность.

Магазин встречает запахом бумаги и жасмина – пусть и искусственным, от свечи у входа, но сердце всё равно дрожит. Иногда мне кажется, что именно так пахли бы объятия бабушки, если бы она была рядом.

Почтальон уже оставил несколько стопок свежих газет, письма и пару посылок. Раскладываю газеты на стойку, включаю потолочный вентилятор – он ворчит, но всё же медленно начинает вращаться. Подвижный воздух приносит хоть каплю облегчения. Сажусь за прилавок и делаю глоток кофе.

И впервые за долгое время беру в руки газету.

Сначала – привычные для Эшфилда новости: погода, фестиваль у озера, скидки на продукты, происшествия вроде свалившегося в воду грузовика. Уже собираюсь закрыть газету, но взгляд неожиданно цепляется за знакомую фамилию.

Фамилию, от которой что-то медленно поднимается к горлу.

«В округе Уэйкомб состоялась торжественная церемония вступления в должность нового детектива…»

Выдыхаю медленно – слишком медленно, как будто воздух стал вязким.

Это он.

Ник.

Теперь – детектив округа. Рядом. Ближе, чем когда-либо за последние долгие годы.

Колокольчик над дверью звенит.

– Добро пожаловать в Holloway Books… – произношу автоматически, не отрывая взгляда от строки.

И замираю.

Он не тот Ник, которого я помню. Совсем другой. Более взрослый. Уверенный, серьёзный. На нём нет кожаной куртки, нет подросткового хулиганского блеска. Фигура стала крупнее, взгляд – глубже.

И только глаза те же – зелёные, внимательные, пронизывающие.

Он улыбается чуть неловко – будто боится, что ему не рады.

– Здравствуй, книжная королева.

У меня перехватывает дыхание.

– Привет… – выдыхаю в ответ.

Мы смотрим друг на друга долго. Неловко. Слишком много несказанного плещется между нами. Он боится, что я отвернусь. Что отступлю.

Но я выхожу из-за прилавка.

Первый шаг.

Второй.

Просто обнимаю его.

Настоящим, крепким объятием – тем, которое невозможно спутать с благодарностью или вежливостью. Тем, в котором живёт признание: я скучала.

Ник обнимает меня в ответ. Его руки сильные, но осторожные, будто он держит что-то хрупкое и бесконечно дорогое.

– Не хотела бы ты… – он говорит тихо, скрываясь в моих волосах. – …взять сегодня выходной?

– Да, – отвечаю сразу. Без пауз.

Закрываю магазин: выключаю свет, убираю табличку, проверяю замок дважды – рутина, которая всегда успокаивала. Но сейчас сердце бьётся так сильно, что пальцы слегка дрожат.

– Ты надолго приехал в Эшфилд? – спрашиваю тихо.

Он смотрит на меня долгую секунду.

Потом говорит:

– Навсегда.

Чувствую, как тепло поднимается к щекам. Улыбка распускается сама собой – спокойная, счастливая.

– Это именно то, что я хотела услышать, Ник.

Он выдыхает. С облегчением. Как будто удерживал этот воздух все пять лет.

И в этот момент вижу всё – его чувства, его страх, его надежду. И ту самую любовь, которая не ушла, несмотря ни на что.

Мы выходим на улицу почти плечом к плечу. И впервые за очень долгое время мне кажется, что мир не рушится.

Идём рядом, шаг в шаг, будто эти пять лет просто легли в плотную, невидимую дорожку между нами – и теперь мои шаги снова совпадают с его, как когда-то. Но при этом всё по-другому. Улица кажется уже не той – хотя она прежняя, солнечная, пахнет сахарной коркой булочек миссис Хоуп и горячим асфальтом. Просто я другая. И он другой. И чувство между нами – новое, как будто выстоялось за эти годы и теперь возвращается медленно, осторожно.

Ник бросает на меня взгляд – мимолётный, нечаянный, но такой, от которого что-то мягко и глубоко смещается внутри. Как будто сердце пробует заново вспомнить свой ритм рядом с ним.

– Ты… изменилась, – произносит он, и голос звучит будто глуше. Почти восторженно-удивлённый. – Прямо… совсем.

Улыбаюсь, чувствуя, как от горячего стаканчика кофе нагреваются пальцы.

– Ты тоже, Ник.

Он моргает, переводит взгляд на витрину спортивного магазина, будто ищет там спасение, чтобы не смотреть прямо на меня.

– Надеюсь, в лучшую сторону, – хмыкает Ник, делая вид, что ему всё равно. Но ему не всё равно. Я вижу.

– Мне нравятся оба варианта, – отвечаю я. – И дерзкий Ник, и серьёзный Ник-детектив.

Он смеётся – неожиданно мягко, искренне. И этот смех… он такой знакомый. В груди отзывается воспоминанием о том парне, которого я когда-то знала.

– Поверь, я всё тот же дерзкий Ник. – Он поднимает руку и чуть дёргает воротник своей аккуратной рубашки. – Просто… теперь упакован в приличную оболочку. Общество любит приличные оболочки.

– Это тебе идёт, – тихо говорю я, чувствуя, как внутри что-то стягивается.