Вижу тебя, Лили

За стеклом слышится знакомое глухое рычание мотора. Дождь к этому моменту уже усилился; по асфальту бегут тонкие ручьи. Чёрный байк выезжает к противоположной стороне улицы, тормозит прямо напротив. Сердце делает короткий, нервный скачок.

Софи щурится:

– Кто в такую сырость на мотоцикле? У людей инстинкт самосохранения вообще умер? – ворчит она. – Смотри, безумец какой-то.

Ник спрыгивает с байка, быстро вытаскивает из кофра свёрнутый чехол, накидывает на сиденье, проверяет крепление. Движения отточенные, быстрые. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Со стороны – просто парень с мотоциклом, но внутри всё сжимается в тугой узел.

– Ты его знаешь? – голос Софи становится настороженным, когда он разворачивается к магазину и решительно идёт через дорогу. – Очень надеюсь, что нет.

– Это Ник, – отвечаю я, поправляя воротник пальто, будто оно внезапно стало тесным. – Помогал мне… в последнее время.

– Ага, – протягивает она. – Значит, ты меня на него променяла?

Ответить не успеваю.

Колокольчик звенит. Ник входит, стряхивая воду с куртки. Воздух сразу наполняется мокрым холодом и запахом бензина. Глаза Ника находят мои почти мгновенно – короткий, привычно тёплый взгляд. Внутри что-то откликается… и тут же натыкается на холодную стенку.

– Привет. – Усмешка выходит чуть более осторожной, чем обычно. В руках – бумажный пакет. – Доставка гуманитарной помощи. Владелица заведения обвиняется в том, что питается воздухом.

Раньше на такую фразу я точно бы улыбнулась. Сейчас же губы едва шевелятся.

– Я не заказывала доставку, – говорю ровно. – Но… спасибо.

Ник ставит пакет на прилавок, непроизвольно ловит мой взгляд, будто проверяет температуру воздуха между нами.

– Не обязательно всё заказывать, – отвечает он легко. – Иногда люди просто заботятся. Без повода.

Слова царапают.

Софи всё это время молча наблюдает, слегка откинувшись на табурете. Теперь аккуратно вмешивается:

– Ты Ник? – уточняет она, не протягивая руки. – Подруга много про тебя… не рассказывала.

Он переводит взгляд на неё.

– А о тебе вообще не упоминала. – Он кивает с тем же ленивым прищуром. – Рад знакомству.

Софи изучает его пару секунд. Вежливо кивает в ответ, но внутренний вердикт считывается легко.

– Взаимно, – говорит она сухо и тут же обращается ко мне: – Ну так идём? Тут и так народу хватает.

Ник словно невзначай замечает её подтекст.

– Обед уже здесь. – Он хлопает ладью по пакету. – Ей никуда идти не нужно, особенно в такую погоду. Стейк-буррито, суп и нормальный кофе, а не та бурда из автомата. И да, без перца. – Он кидает мне короткий взгляд. – Как ты любишь.

Факт, что он помнит такие детали, должен греть душу, но сейчас только усиливает тошнотворное ощущение контроля.

– Серьёзно? – Софи поднимает бровь. – Выход в город в такую погоду ещё никого не убивал. Зато немного воздуха точно не повредит.

– Как и горячая еда, – спокойно парирует Ник. – Она сегодня с утра тут одна, если ты не заметила.

Внутри начинает глухо звенеть. Вдвоём, даже не сговариваясь, тянут меня в разные стороны – и над каждой репликой как водяной знак стоит то анонимное письмо и искажённый голос в телефоне.

– Хватит, – произношу я, прежде чем кто-то успеет добавить что-то ещё. – Не нужно спорить. Правда.

Тишина на секунду застывает между нами.

Ник чуть хмурится:

– Эй, я вообще-то на твоей стороне, – говорит он уже мне.

– Мне не нужно, чтобы за меня всё решали. – Фраза выходит жёстче, чем планировалось. – Ни где мне есть, ни что. Ни с кем.

Он смотрит пристальнее.

Софи переводит взгляд с меня на него, в воздухе почти слышно, как щёлкает её внутреннее «так-то лучше, наконец ты это озвучила».

Ник выпрямляется, плечи чуть напрягаются.

– Решали? – повторяет он тихо. – По-твоему, я… контролирую тебя?

В носу неприятно щиплет. Никаких слёз, только злость.

– Ты приходишь тогда, когда я не прошу, – говорю я медленно. – Приносишь то, чего я не заказывала. Появляешься утром, ночью, теперь вот днём. Для тебя это, может, и забота. Для меня – ощущение, что за каждым моим шагом кто-то наблюдает.

Его взгляд темнеет. В эту секунду становится особенно ясно: если и правда он – тот, кто стоит за письмами и звонками, сейчас – идеальное время среагировать. Проколоться. Сказать лишнее.

Но Ник лишь стиснул челюсть.

– Прости, не знал, что одна доставленная еда и пара поездок – это уже досье и браслет на ногу, – медленно произносит он. – Мог просто не приходить, оставить тебя в одиночестве. Было бы проще.

– Для меня – да, – отвечаю, даже не смягчая. – Я должна сама научиться вставать. Без того, чтобы кто-то стоял в дверях с готовым решением на всё. – Взгляд невольно падает на пакет. – Или ужином.

Чуть сбоку слышится тихое: «Вот именно», – от Софи. Она не вмешивается напрямую, но каждый её микрожест – чёткий маркер: Нику она не доверяет.

Между лопаток стынет.

Ник переводит взгляд на неё, задерживается на секунду, затем снова возвращается ко мне.

– Понял, – говорит он. Голос становится ровным, почти без интонаций. – Помощь больше не требуется.

Сдвигает пакет к краю прилавка. Лёгкое движение – будто отодвигает не только еду, но и нашу прежнюю… близость?

– Еда всё равно останется, – добавляет он после паузы, чуть хрипло. – Не выкидывай хотя бы её.

Софи молчит, но по взгляду видно – с удовольствием проводила бы его до двери лично.

– Ник… – имя срывается с губ прежде, чем я успеваю решить, хочу ли что-то добавить.

Может, смягчить. Может, уточнить. Ты ли звонил? Ты ли писал? Все эти вопросы застревают где-то за зубами.

Парень едва заметно усмехается.

– Всё нормально, – говорит он тихо. – Сообщение принято.

Направляется к выходу, не торопясь, не оглядываясь. Куртку накидывает на плечи на ходу. Колокольчик звенит коротко, сухо. Дверь закрывается. Байк за окном рычит и исчезает за поворотом.

В магазине остаётся только запах еды и тонкий след его присутствия – как от только что погашенной спички.

Пальцы медленно сжимаются в кулак.

Софии свистит сквозь зубы:

– Ну и тип, – подытоживает подруга. – Я, конечно, не эксперт по местным парням, но… нет. Совсем нет, Лили!

– В каком смысле «нет»? – голос получается тише, чем хотелось.

Софи подаётся вперёд, локти на прилавке, пальцы переплетены.