Страница 41 из 57
— А ты помнишь, что было со мной, когда я не слышал своего ментального дракона?
— Да.
— А помнишь, что происходит с драконом, если его ментальный дракон умирает?
Я помнила. Воспоминания обжигали, словно раскалённое железо, но я не могла, не хотела произносить эти слова вслух. Меня и без того терзал страх, ведь я не чувствовала Арминга с самого начала этого кошмарного путешествия.
— В любом случае портал нам не построить, придётся искать выход пешком, — Агний попытался ободрить нас, и в его голосе прозвучали нотки былого оптимизма, — Но мы справимся! Не такие метели нам в лицо летели!
Я вглядывалась в лица ребят. Усталые, измождённые. Весь их облик выдавал бессонную ночь в городе мёртвых и изнурительный переход по заснеженным горам. Стоп.
— А где Шанти и Элеонора?
Ужас поселился внутри, сковал движения, заморозил кровь. Агний обнял меня, пытаясь хоть немного успокоить.
— Они ушли искать людей.
— В такую метель⁈
— На росомахе шуба. Ей не страшны ни метель, ни мороз.
— А Элеоноре уже давно ничего не страшно. — Себастьян сидел, съёжившись, у костра и грел ладони о языки пламени. — Они должны нам помочь.
Сердце билось в бешеном ритме, отстукивая похоронный марш надежде. Шанти и Элеонора… в этой проклятой глуши. Мороз пробирал до костей, а осознание случившегося парализовало хуже любого холода. Я отстранилась от Агния, и, шатаясь, побрела к выходу из пещеры.
— Стой! Куда ты? — окликнул меня Иван, но я не слушала. Мне нужно было найти их. Я должна была.
Выглянув наружу, я увидела лишь бушующую белую мглу. Ветер завывал, словно голодный зверь, готовый растерзать любого неосторожного путника. Как они могли уйти в такую погоду? Как я вообще допустила это? Чувство вины душило сильнее, чем ледяной ветер.
Я вернулась в пещеру, с трудом сдерживая подступающие слёзы. Ребята смотрели на меня с тревогой. Змей Горыныч подошёл и обнял меня за плечи, притягивая к себе. Его тепло немного успокаивало.
— Мы найдём их, — тихо сказал он, — они сильные. Мы все вместе пойдём, как только немного стихнет метель. Нельзя сейчас рисковать всеми. Нужно подождать.
Я знала, что он прав, но ожидание казалось невыносимым. Нужно было что-то делать. Нужно было бороться, несмотря ни на что. Ради Шанти, ради Элеоноры, ради Арминга, ради всех нас.
— Предлагаю подкрепиться, — Ария пригласила всех к огню.
— Поддерживаю, — Иван пристроился рядом со своей возлюбленной. — Надо отдохнуть. Нам пригодятся силы.
Мы молча сели вокруг костра, признавая правоту воздушника. Ария налила нам в миски горячую похлёбку, и мы принялись орудовать ложками. В тишине пещеры было слышно только завывание метели снаружи.
После горячего ужина нас сморил сон. Проснулась я от ощущения чьего-то пристального взгляда. Открыв глаза, я увидела, что на меня смотрит Ария. Её лицо было серьёзным и немного встревоженным.
— Что-то случилось? — спросил я, сонно протирая глаза.
— Нам пора, — тихо ответила она. — Метель стихает, и у нас есть шанс добраться до перевала. Шанти и Элеонора вернулись и сказали, что там есть люди.
Ребята уже вовсю собирали вещи, ловко упаковывая их в дорожный мешок. Молча мы покинули уютную пещеру и вышли на заснеженную равнину. Ветер всё ещё был сильным, но уже не таким яростным, как ночью.
Перевал оказался сложным испытанием. Снег заметал тропу, делая каждый шаг рискованным. Но мы упорно двигались к цели, подгоняемые желанием добраться до неё. Элеонора шла впереди, уверенно прокладывая путь сквозь снежные заносы. Агний поддерживал меня, когда я начинала отставать.
К вечеру мы, наконец, достигли перевала. Замёрзшие и уставшие, но счастливые, мы смотрели на открывшийся перед нами вид. Внизу простиралась небольшая деревня, расположенная в долине, окутанной мягким светом заходящего солнца. Нам оставалось только спуститься вниз.
Спуск оказался не менее трудным, чем подъём. Подтаявший за день снег превратился в скользкую массу, норовящую стащить нас вниз. Мы осторожно спускались, цепляясь за камни и корни деревьев, чтобы удержать равновесие. Шанти и Элеонора, несмотря на усталость, продолжали двигаться первыми, выбирая наиболее безопасный путь.
Когда солнце почти скрылось за горизонтом, мы добрались до подножия перевала. Долина встретила нас тёплым, успокаивающим воздухом и запахом печек. Заснеженная деревушка, затерянная на дне горной долины, была небольшой, но очень компактной — дома стояли рядом друг с другом. Морозный воздух резал лёгкие, а ветер выл между старыми избами, словно предупреждал: здесь не ждут чужаков. Но выбора нет — нам нужно выжить и двигаться дальше. Нам нужен ночлег.
Мы брели по занесённой снегом улице, вглядываясь в провалы тёмных окон, словно ища искры надежды в кромешной тьме. Где-то здесь, за этими стенами, должен таился очаг, способный согреть не только тело, но и душу. Грезился дом с бревенчатыми стенами, источающими сухое тепло натопленной печи, не пропускающими леденящие объятия ветра. Мы не искали роскоши, лишь укрытия, где можно переждать эту ночь, не обратившись в ледяные изваяния к рассвету.
Голод глодал нутро. Скудный перекус в пещере — лишь блёклое воспоминание, и пустые желудки настойчиво напоминали о себе утробным ворчанием. Я знала, в этих краях каждый кусок хлеба — на вес золота. Но как желанны были сейчас хотя бы несколько кусочков сушёного мяса, горсть крупы, зачерствевшая краюха хлеба или банка мёда, затерянная в пыльном чулане. А горячий напиток, обжигающий озябшие ладони, — предел мечтаний. Без пропитания силы покинут нас, а без сил нет и пути вперёд.
Необходимо встретить кого-нибудь, кто укажет, где искать магический портал. Не просто дверь или арку, а ключ к продолжению нашего странствия. Он может притаиться в самых неожиданных местах: в полуразрушенной часовне, одиноко стоящей на краю света, в древнем каменном круге, поросшем мхом и забвением, в сумрачном подвале заброшенной кузницы, где ещё витает запах железа и пепла. Говорят, врата эти откликаются лишь на шёпот тайных слов, прикосновение священных предметов или исполнение забытого ритуала. Значит, нужно искать, расспрашивать уцелевших жителей, вслушиваться в завывание ветра, всматриваться в игру теней, искать знаки, что укажут верный путь.