Страница 51 из 197
— Она не имеет права занимать ваш престол. Она была только женой императора, в ней даже не течет царская кровь, как в прежних императрицах.
С портрета на стене довольно кривил губы покойный муж императрицы Екатерины, а вот услышь она сама такие речи – Алексею дорога прямиком в Сибирь. Но копившаяся всю ночь бессильная злоба уже подняла уродливую голову и не хотела опускать.
— Она не имеет права! – повторил он отчаянно. – Вы должны быть императором.
— И все же она занимает престол по праву крови, – на лице цесаревича застыла улыбка, такая же мертвая, как у запечатанного во времени мужчины на портрете. – По праву пролитой крови.
Алексей непонимающе воззрился на него. Да, императрица взошла на трон в результате переворота, но тогда ничья кровь не пролилась – свергнутый Петр Федорович умер неделей позже от геморроидальной колики.
— Разве его величество не.. не от слабого здоровья умер?
— От слабого здоровья? – цесаревич фыркнул. Подхватил со стола перо, принялся крутить его в пальцах. – Уж что бы со мной ни сделали, надеюсь, так обо мне говорить никогда не будут. Слабое здоровье.. Да, неделя в компании матушкиных фаворитов и не так здоровье ослабит.
Алексей еще надеялся, что неправильно понял, но следующие слова развеяли последние сомнения:
— Его убили. Уже после переворота, когда держали под стражей в Ропше. Окровавленная корона, поднесенная Алексеем Орловым, – вот право нашей великой императрицы.
Портрет безучастно слушал их разговор. Застывшие темные глаза будто спрашивали: «Ах да, граф Орлов – и что же с ним теперь?»
А ничего. Алексей несколько раз видел Орлова в бытность адъютантом. Цареубийца жил в Петербурге и являлся ко двору, когда заблагорассудится. Богатый, красивый, знатный и.. с руками по локоть в крови?
— Мне было семь, когда все случилось, – голос цесаревича звучал глухо. Кончик пера выписывал все новые круги. – Помню только страшный переполох, и как меня тащили куда-то среди ночи – показывать гвардейцам, мол, в мою пользу переворот совершается. Матушка тогда всех уверяла, что отойдет от дел, стоит мне достигнуть совершеннолетия. – Перо крутилось все быстрее, стремительно превращаясь в неопрятную белую паклю. Глаза бегали. – Мне часто снятся кошмары. Я знаю, тебе тоже – про опускающуюся на землю тьму и про адские полчища, вырывающиеся на свободу. В эти кошмары я верю. Но есть и другие. Мне часто снится, что я следующий. Я знаю, если б она верила, что я хоть какую-то угрозу для нее представляю, то убила бы меня, как отца.
Тьма в жилах давно уже выгорела, так что Алексей точно знал: сейчас все мысли принадлежат только ему.
«Убей ее».
— Так почему вы сами не..
Он не договорил – почувствовал, что слишком далеко зашел. Перо чиркнуло по столу в последний раз и замерло. Взгляд цесаревича – тоже.
— Почему я не возьму престол силой? – снова эта застывшая улыбка. – Да кто же за мной пойдет?
— Я пойду, ваше высочество! – выпалил Алексей. – Если прикажете, то хоть сейчас.
И любой гатчинец бы пошел, но Темный в распоряжении цесаревича только один.
Серые глаза так и впились в его лицо. Несколько мгновений Алексей был уверен, что сейчас услышит «иди». Но цесаревич покачал головой.
— И заляпать кровью еще одну страницу? Нет уж. Считай меня глупцом, но я не верю, что путь к светлому будущему лежит через убийства и кровопролитие. Я не хочу переворота. Я хочу справедливости. Но если в погоне за ней переступлю труп собственной матери, чем я лучше нее?
«И это его называют жестоким безумцем?»
Разбивая давящую тишину, цесаревич вдруг усмехнулся.
— Хорошо же ты меня отвлек. Я почти забыл, что вы с Александром натворили.
Алексей и сам почти забыл. Когда всерьез обдумываешь, не следует ли тебе убить императрицу, и не такое забудешь.
— Я не пытался вас отвлечь, ваше высочество. За свои ошибки я всегда отвечаю, вы это знаете.
— Знаю. Хоть ты и редко их совершаешь. Зато когда совершаешь.. Впрочем, после того, что ты мне тут напредлагал, пустить моего сына на Изнанку, верно, и не казалось тебе таким уж безрассудством.
— Я не знал, как Изнанка действует на светлых. Я не оправдываюсь, но если бы я понимал всю опасность..
— Ну тихо. Задним числом все умны. Я велел тебе не дать Александру натворить глупостей, и вы натворили их вдвоем. Это мне урок, чтобы меньше рассчитывал на здравомыслие окружающих.
Алексей уставился на свои заляпанные грязью сапоги. Сцепил за спиной пальцы так, что костяшки заломило. Услышал, как цесаревич встает из-за стола.
— Герман говорит, я слишком много на тебя взваливаю. Скажи, так это?
Уж не предлагают ли ему путь к отступлению? Списать все на усталость и замутненный разум от непрерывного сжигания тьмы? Это даже не будет ложью..
— Нет, ваше высочество, – ответил Алексей упрямо. – Вы никогда не возлагали на меня чего-то, что было бы мне не по силам.
Шаги гулкие, как удары колокола.
— Вот поэтому императору нельзя иметь любимцев, – произнес цесаревич. – Как тебя бранить, когда ты такой честный?
Алексей не ответил – он дышал-то едва. Теперь он видел и носки сапог цесаревича в нескольких шагах от его. Мягкий голос произнес:
— Езжай домой, Алексей Андреевич.
Сердце упало. Не виселица, не ссылка, даже не палки. А все-таки – черная бездна.
— Вы меня отсылаете? – вывел он онемевшими губами.
— Отсылаю? Да бог с тобой, я даю тебе отпуск.
Алексей вскинул голову.
— Но, ваше высочество, я не просил об отпуске!
— И не попросишь, я тебя знаю. А в одном Герман прав, надо хоть иногда давать тебе передышку. Хороших лошадей не загоняют.
— Но кто же возьмет на себя мои обязанности, пока я буду в отъезде?
— Да уж найду кого-нибудь. Думаешь, вся Гатчина только на тебе и держится? – цесаревич фыркнул. – Нет, любезный мой, только половина.
— Но.. – Алексей растерялся еще больше. – Я еще не закончил тот список, который вы мне поручили..
— Он мне нужен к восшествию на престол. Показалось тебе сегодня, что ее величество в дурном здравии?
— Нет, ваше высочество.
— Вот и мне нет. Так что время у тебя будет. Ты свободен.
Александр ждал его в проходной.
— Ну что? Собираемся на виселицу, или пронесло?
— Да полно вам шутить.. – Алексей еще не до конца пришел в себя. – Никакой виселицы, меня отправили навестить родных, и все.
Александр просиял.
— Ну слава богу! Ты рад, что едешь домой?
— Я иду собираться.
— Это значит «да, очень рад»?
— Да, ваше высочество.
Александр рассмеялся.