Бес лести предан

Глава 19. Тень

Бурый песок под алым небом. Кости и руины. Пепел и прах.

К Изнанке нельзя привыкнуть. Каждый раз, когда Алексей попадал сюда, во сне или наяву, его одолевало то же чувство, что на кладбищах: живым людям здесь нет места, и негоже нарушать мертвенный покой усопших.

Но если он и другие бесогоны казались здесь неуместными, то застывшая посреди заросшей костями улицы светлая фигура попросту резала глаз. Капля яркой краски на черно-белом рисунке. Луч солнца, прорезавший ночное небо. Голубое озеро посреди пустыни.

Огромная тварь уже кружила над Александром громадным обрывком черного бархата с торчащими нитками-усиками. Алексей бросился вперед, перепуганный больше, чем когда попал в этот мир мальчишкой. Александр вскинул руку.

— Спокойно. Это просто бес.

«Этот бес размером с тебя!» – едва не заорал Алексей.

Разломная тварь полоскалась на жарком ветру, как знамя, подлетая все ближе и ближе. Усики жадно извивались, точно побеги плотоядного растения.

— Это просто бес, – повторил Александр. Взмахнул шпагой.

Алексей помнил, как цесаревич исторг из своего оружия луч света, разорвавший монстра на клочки. Тот луч был узким, ослепительным и точным. Но проперченный воздух Изнанки вспыхнул, будто масло, в которое бросили спичку – с клинка Александра сорвался длинный столп белоснежного пламени. Яростная вспышка даже лицо Александра превратила в искаженную ужасом маску. Тварь исчезла в один миг, и облачка дыма не осталось.

Александр вцепился в рукоять шпаги второй рукой. Льющийся с клинка свет прерывисто пульсировал, не желая гаснуть. Его лицо взмокло от пота, взгляд застыл, прикованный к побелевшим от напряжения пальцам.

Что же делать? Ни о чем подобном Алексей не читал – он вообще не знал, что происходит, когда Светлые оказываются на Изнанке. Как остановить то, чему не знаешь даже названия?

Александр жадно хватал ртом воздух. Свет на клинке мигнул. Мигнул еще раз. И – пропал.

Александра шатнуло. Он оступился, но Алексей подхватил его.

— О чем вы думали?! – прошипел Алексей, задыхаясь от тревоги.

— Так вот она какая, Изнанка.. – прошептал Александр, точно и не слыша. – Я не ждал, что воздух здесь такой горючий. Интересно.. Интересно, можно ли выжечь тут все разом..

Алексей уставился на него в ужасе.

— Не вздумайте!

— А, – улыбка скользнула по фигурным губам. – Просто мысли вслух.

— Мы должны вернуться. Немедленно.

Александр выпрямился, держась за его плечо.

— Нет. Раз уж я здесь, то доведу дело до конца.

Никогда еще Алексею не хотелось ударить особу царского рода.

— Вы же не серьезно?

— Еще как серьезно, – Александр сделал глубокий вдох. – Идем скорее. Второй разлом где-то рядом.

Как же ему быть? Идти дальше – безумие, но не тащить же Александра назад силком. Так они всех бесов в округе привлекут.

«Ну что за самодур..»

Ожесточенно стиснув челюсти, Алексей зашагал вровень с Александром. Тот шел быстро, но на дне голубых глаз поселилась неуверенность.

— Я должен был тренироваться больше, – пробормотал Александр. – Все это время прав был Константин, убегавший по ночам дубасить бесов кулаками.

— К такому вы бы все равно не подготовились.

— Тоже верно. А, вот же он. Смотри.

Следующий перекресток кончался пустырем, уходившим вниз под резким углом. Там, над стенкой почернелой воронки, такой глубокой, что дна Алексей не видел, гнил разлом в их родной мир.

— Осторожнее.. – начал он, но Александр уже ступил на покатый край и заскользил вниз, поднимая тучи песка.

«Да что он за..»

Алексей без раздумий прыгнул следом.

Осыпающаяся почва под ногами неприятно напоминала зыбучий песок из его снов, но они оба удержались на ногах и сумели остановиться подле прорехи.

Алексей никогда не видел, как закрывают разломы без Иглы. Александр должен был знать, но вдруг заколебался.

— Еще не поздно повернуть назад, – буркнул Алексей без особой надежды.

— Все в порядке, обычно я превосходно контролирую свои силы. Надо просто приноровиться к здешнему.. климату.

Александр убрал шпагу в ножны и потянулся к разлому. Расставленные пальцы засветились, будто сами кости излучали мягкое сияние. Сквозь побелевшую кожу проступила темная сетка вен, но потом растворилась и она.

Глаза Александра горели ярко-голубым. Он подался вперед и сомкнул пальцы на краю трещины. Та заволновалась, но твердая рука свела рваные края воедино, превращая их в прочный черный шов. Медленно заскользила дальше, от одного конца трещины к другому. На влажном виске Александра вздулась жилка, губы беспорядочно подергивались. Свет, сперва собранный в ладони, потек выше – к локтю, потом к плечу. Алексей затаил дыхание. Половина разлома закрыта, осталось немного..

Воздух вокруг сделался разреженным, будто они были высоко в горах. Ветер больше не дул, только песок норовил осыпаться из-под ног. Грудь Александра ходила ходуном, и Алексей сам почувствовал, что задыхается.

«Ну зачем я ему позволил..»

Разлом почти закрылся, оставшаяся часть жалобно пульсировала оборванными краями. Оскалившись так, что показались багровые десна, Александр сделал последний рывок. Разлом вспыхнул и исчез.

Но белое свечение никуда не делось. Александр обхватил себя руками, силясь унять сочащийся из тела свет, но вспыхнул только ярче. Оскаленные зубы выбивали тревожную дробь.

Алексей в панике огляделся, но не нашел ничего, что могло бы помочь. Они были одни на много верст вокруг. Он шагнул вперед, беспомощно замер перед трясущимся Александром. В распахнутых голубых глазах отражалось его собственное смятение. Свет вырывался яростными толчками.

— Помоги мне, – прохрипел Александр.

— Как?

Александр замотал головой. Господи, ну конечно, он тоже не знает..

Мечущиеся в панике мысли обратились к вечеру в церкви. Цесаревич тогда изгнал обуревавшую Алексея тьму, отвел его силу своей..

Алексей схватил Александра за руки, кожа к коже, и в отчаянном порыве послал в него всю тьму, что оставалась внутри. Кипящий черный огонь бросился вперед – свет дрогнул, заколебался, как свеча на ветру.. И выжег ночь дотла. Мир утонул в безумной слепящей вспышке.

Даже в этот жуткий миг Алексей опьянел от омывшей его прохладной чистоты.

Затем ужас вернулся. Песка вокруг больше не было, только вогнутый внутрь купол твердого сверкающего стекла. Они стояли на самом дне, под ногами была прозрачная площадка, а за ней извивалась тьма, опасливо отползавшая от белоснежной бури.