Страница 38 из 197
— Его имя тебе ни о чем не скажет. Он умер молодым и славы не сыскал, даже у себя на родине.
— Как же он умер, если Темные почти что неуязвимы?
— Я, кажется, говорил, что если отрубить гершварцу голову, демоны мало чем помогут.
В детстве Алексей первым делом подумал бы о битве или о поединке на мечах, но после всех неистовств мадам Гильотен..
— Его казнили?
— Да. За попытку к дезертирству и государственную измену. Не самая приятная история и не самая интересная.
Да как история смерти другого Темного может быть неинтересной?
— Так расскажите, если в ней нет ничего особенного.
Старик косо глянул на него. Отсветы пламени оранжевыми пятнами плясали на сухом морщинистом лице. Черные глаза, ловя их, казались темно-пурпурными. Алексей твердо выдержал его взгляд.
Герман с тяжелым вздохом захлопнул книгу.
— Да чтоб меня, ты же все равно не отстанешь. Его звали Катте. Ганс фон Катте.
И правда, это имя Алексей слышал впервые.
— Давно он умер?
— Лет шестьдесят как.
Алексей все еще с трудом верил, что Герману правда столько лет. Да, он походил на старое дерево, скрипучее и все в бороздах минувшего времени, но разве бывают столетние старики такими бодрыми? Люди вообще столько не живут.
— Кем он был, этот фон Катте?
— Офицером королевской гвардии при Фридрихе Вильгельме Первом, отце Фридриха Великого. Катте был.. Катте был близким другом кронпринца. В те годы я хорошо знал их обоих. Ничего особенного Катте из себя не представлял – кроме того, конечно, что мог видеть и поглощать демонов.
Алексей жадно подался вперед. Кто-то, кто прошел через то же, что и он..
— И как он с этим справлялся? Когда еще был ребенком?
Герман пожал плечами.
— Кажется, его отец нашел человека, который когда-то знал другого гершварца, и смог объяснить, что с этим делать.
Отец.. Алексей о такой возможности даже не подумал. Он любил своего отца, доверял ему, был вечно благодарен за то, что тот отправил его в кадетский корпус, но добровольно доверить свою тайну хоть кому-то.. Прежде Алексей о таком и не помышлял.
— С принцем Фридрихом они сблизились, когда тому было семнадцать. Оба любили поэзию, музыку – да в общем-то, все красивое и изящное. Об этом реже вспоминают, чем о военных победах Фридриха Великого, но он был большой любитель искусства.
— Великий князь с большим уважением о нем говорит, – заметил Алексей.
— Твой великий князь любит его не за это, а за то, что Фридрих чуть ли не единственный перекроил свою страну так, что демоны лезли туда не так охотно, – отмахнулся Герман. – Это большая заслуга, но я не про то. Веришь или нет, прежде чем завоевать славу величайшего полководца и показать себя выдающимся правителем, философией и искусством Фридрих интересовался куда больше, чем войной. Его отец был этому не слишком рад. Знаешь ты, что за человек был этот Фридрих Вильгельм?
Алексей качнул головой. В истории Пруссии он разбирался постольку-поскольку.
Герман поджал губы.
— О, это был настоящий монстр, – такое отвращение в его голосе Алексей слышал впервые. – Солдафон в худшем смысле, дремучий, как ночной лес, и жестокий, как животное. Ни любви, ни красоты он не понимал. Я до сих пор гадаю, как от него могли произойти такие люди, как Фридрих и его сестра. То, что принц Фридрих не сошел с ума под его тиранией, настоящее чудо. Он только и мечтал, что сбежать подальше от отцовских зверств.
— Сбежать? Кронпринц?
— Ты так удивляешься, будто в вашей истории таких примеров не было, – Герман фыркнул. – Вспомни первого Петра, на которого вы все так молитесь. С ним я, конечно, знаком не был, но как по мне, если у тебя хоть мысль мелькает умертвить собственного сына, ты нелюдь, а не человек. И сын этот имеет полное право искать счастья на чужбине.
Но Алексей подумал не о Петре Великом, а об императрице. Снова задался вопросом: не могла же она в самом деле.. Нет. Нет, но будь это так, разве осудил бы он цесаревича, решись тот бежать за границу?
Герман продолжал:
— С Катте Фридрих быстро сошелся. Свет и Тьма, сам знаешь, как это бывает. Катте был старше принца лет на восемь. Немного рассудительнее, но не сильно: Фридрих его подбил-таки бежать в Англию. Их поймали – никакие силы не помогли. Заключили в крепость. Ну и сам понимаешь, что дальше.
— Катте приговорили к смерти?
Герман покачал головой.
— Король приговорил к смерти их обоих. Но, конечно, история не была бы такой, какой мы знаем ее сегодня, если бы и Фридриху в тот день отрубили голову. Хотя поверь мне, с его отца бы сталось.
— Но почему Катте не сбежал? Раз он был Темным, не мог он разве..
— Да сколько же раз мне повторять? Гершварцы не всесильны. Превосходящие силы их одолеют. Да еще.. – Герман помолчал, жуя губы. – Ладно, эта тайна уже слишком старая, чтобы ее хранить. Фридрих Вильгельм пообещал Катте, что сохранит сыну жизнь и даже титул, если Катте даст казнить себя без лишних проблем. Поклялся королевским огнем – такие клятвы не нарушают.
— И Катте согласился?
— Согласился. Ради дорогих людей идут и не на такое, – Герман с досадой качнул головой. – Бессмысленная смерть. Все время одно и то же, из века в век. Люди ломают друг другу жизни – по жестокости, или по глупости, или просто потому, что могут. Ты еще молод, мальчик, но проживи еще пару десятков лет, и тоже почувствуешь прогорклый пепел на языке.
Алексей рассматривал свои колени. Темный – и умер из-за королевского каприза, как самый обычный человек.
«А как умру я? – подумал он с холодком. – Может статься, еще глупее».