Страница 167 из 197
Глава 66. Зов маяка
Не сон – калейдоскоп разрозненных видений и образов. Родители звали его по имени. Строго окликали учителя. Гатчинские солдаты чеканили шаг, а у самого плаца шумело черное море. Оно звало, умоляло откликнуться. Обступало со всех сторон – страстное, алчное, жаждущее.
— Мне нужно, чтобы ты осталась еще на несколько дней, – произнес кто-то такой же черный, как объявшие его жадные волны. – Мне нужен будет маяк. Якорь.
Полные красные губы поцеловали черную бабочку, трепещущую на изящной ручке.
Маяк.. Да, маяк. Если он хочет выплыть из этого моря, без маяка не обойтись.. А вот ведь и он – впереди. Да как ярко светит! И зовет – так ясно, так настойчиво..
Алексей потянулся к нему обеими руками и вынырнул – навстречу благословенно сухой спальне. Человек, сидевший подле кровати, вскинул голову.
Алексей захлопал глазами: не грезится ли? Нет, спальня никуда не делась, и человек тоже.
— Ну наконец-то, – проворчал император. – Я начал думать, ты совсем уже не очнешься.
Голова была чугунная, но Алексей кое-как сел.
— Сколько я..
— Две недели.
— Две недели?!
— И, похоже, легко отделался. Екатерина Ивановна сказала, что пока Александра не омыла тебя царским огнем, ты выглядел так, будто из тебя жизнь по капле выдавливают.
Память возвращалась мутными урывками, похожими на кусочки запотевшего стекла.
— Мадам Шевалье.. Что с ней?
— Мы полагаем, что она-то пришла в себя почти сразу. Ее положили в одной из комнат и оставили, пока бегали за лекарем, она как сквозь землю провалилась. Может, и вовсе сознания не теряла. Если, конечно, ее не похитили, да только кому это нужно? Кутайсову, что ли, но он весь вечер из дворца не отлучался.
Странно. Если Кутайсов был во дворце, а не сопровождал императора, почему не явился на бал? А впрочем, это сейчас далеко не самый важный вопрос.
— Так что только ты и можешь пролить свет на события того вечера.
Алексей прикрыл глаза, пережидая мучительный приступ головной боли.
— Я.. Ваше величество, мне не только это нужно вам рассказать. Я не говорил прежде, потому что был почти уверен, что это просто безумные сны. Да и сейчас не знаю – может, я с ума сошел, но..
— Чепуха, – раздраженно перебил император. – Я слишком часто слушаю про собственное сумасшествие, чтобы поверить в твое. Говори как есть.
Алексей приободрился:
— Мне снились..
Он не договорил – дверь спальни распахнулась. Император с досадой обернулся. Алексей отупело уставился на вошедшего.
Это был Герман. Всклокоченный, в запыленном мундире и с зажатой в зубах трубкой – видок слегка безумный. Он сразу же наставил на императора обвиняющий перст:
— Вы что, снова довели его до больничной койки?
Император смерил его ледяным взглядом.
— Присаживайтесь, Герман. Вы как раз вовремя, чтобы узнать, что именно довело Алексея Андреевича на этот раз. А пока слушаете, как раз найдете время вспомнить о манерах.
Герман не смутился.
— Не серчайте, ваше величество. Я провел месяцы в компании дикарей-мамлюков и хорохорящихся французских офицеров – и все это под палящим солнцем, в такую жару, что вам в России и не снилось. Тут не то что манеры – свое имя забудешь.
— Я с удовольствием выслушаю рассказ и о ваших странствиях, – ответил император все так же холодно, – но прежде хотел бы узнать, наконец, что чуть не свело Алексея Андреевича на тот свет.
Герман, кряхтя, придвинул к кровати еще одно кресло. Алексей поднял на императора смущенный взгляд.
— Я думаю, наши рассказы связаны. Будет вернее, если Герман расскажет первым.
— Так мне не показалось! – Герман удовлетворенно крякнул. – Я так и подумал, что ты там был. В пирамиде, да?
— Еще на корабле, – пробормотал Алексей. – Оба раза я пытался во сне найти вас и..
— И преуспел, – старый наставник расплылся в торжествующей улыбке. – Отлично сработано, мальчик. Я знал, что ты на многое способен, если постараешься.
Император, сомкнув губы в тонкую черту, переводил взгляд с одного на другого. Наконец, не выдержал:
— Да говорите уже хоть кто-нибудь! Только четко, внятно и по порядку.
Герман со вздохом убрал трубку в карман.
— Хорошо, начну я, – он возложил морщинистые руки на подлокотники кресла. Посмотрел сперва на Алексея, потом на императора. – Признаться, оставляя вас здесь, я был почти уверен, что мы больше не увидимся, и на месте Петербурга я найду лишь выжженную пустыню.
— Как видите, вы ошиблись, – заметил император еще холоднее, но в серых глазах мелькнула гордость. – Мы не оставили попытки спасти город и были за это вознаграждены. Вот уже месяц как разлом не расширяется.
— Хорошо, если так. Еще лучше – если так и останется. Расскажете потом, как вам это удалось, а пока вернемся к моим скитаниям.
— Помнится, вы направлялись во Францию. Благополучно добрались?
— Насколько это возможно, больно там беспокойно. Но я хотел быть в гуще событий, и мое желание исполнилось. Я прибыл как раз вовремя, чтобы узнать, что Франция идет походом на Египет, да не под абы чьим предводительством, а..
— ..генерала Бонапарта, – сумрачно закончил император. – Это я знаю.
— Не сомневаюсь, что вам известно и про захват Мальты, и про его сумасбродную идею перекрыть Англии воздух, кружным путем ударив по поставкам из Индии. Но, может быть, вам будет интересно узнать, что помимо солдат с ним отправилась делегация ученых. Восток, знаете ли, кладезь забытых знаний и древних тайн.
— Меня должно утешить то, что генерал Бонапарт не только гениальный полководец, но и человек культуры?
— Напротив, – Герман поморщился. – Если бы он только войной интересовался, мы могли бы спать спокойно. Но тогда это играло мне на руку. По причинам, которые скоро станут ясны, моя область изысканий представляла для Бонапарта особый интерес, так что я без труда получил место в его экспедиции.
— Каких таких причин? – император нахмурился. – Не тяните время, у меня его и так мало.
Герман не ответил – смотрел на Алексея. Сглотнув, тот выдавил:
— Он Темный. Как я.
Лицо императора окаменело.
— Ты знал все это время? И не сказал мне?
— Я не был уверен до последнего вечера. То есть до вечера, когда танцевал с мадам Шевалье, – под пронизывающим взглядом его величества Алексею захотелось забиться под одеяло. – Это было похоже на два красочных сна, слишком странных, чтобы быть правдой. Я даже не был уверен, кого вижу перед собой – его лицо все время скрывали тени.