Страница 151 из 197
— Столкновение с генералом Бонапартом нам все равно не светит – он ведь и Мальту занял потому, что плыл куда-то в Египет. Ищи его теперь..
Все снова разом заговорили, уже о чем-то другом, никак не связанном с войной и Францией.
Алексей расслабился. Остаток ужина прошел без приключений, и он уже собирался отправиться к себе, но пока все прощались друг с другом, – обычно этот ритуал затягивался на полчаса, – Алексея вдруг тронула за плечо Мария Федоровна.
— Алексей Андреевич, вы не уделите мне несколько минут?
— Вашему величеству – хоть несколько часов, – отозвался он, от удивления даже сотворив что-то похожее на изящный ответ.
Мария Федоровна улыбнулась и отвела его в сторону – достаточно далеко, чтобы их приглушенные голоса не долетали до гостей, но, ради соблюдения приличий, все еще оставаясь у всех на виду. Однако отчего-то она мешкала, а Алексей, не зная, как ей помочь, только нервно косился в окно. Под потемневшими небесами Дворцовую площадь пересекал небольшой отряд бесогонок, отправлявшихся в патруль.
— Екатерины Ивановны сегодня не было, – заметил он машинально и только потом спохватился – едва ли при Марии Федоровне стоило лишний раз упоминать Нелидову.
Она кивнула:
— Я попросила ее посидеть с Николаем. Когда ему нездоровится, он всех нянюшек с ума сводит. Успокаивается только когда с ним я или – почему-то – она. Может, чувствует, как она любит детей.
— Екатерина Ивановна любит детей? – Алексей не скрыл удивления.
— Да, очень. Избери она судьбу попристойнее, стала бы замечательной матерью, – Мария Федоровна нахмурилась. – Но я не об этом хотела поговорить. Вернее, не совсем об этом, – тут ее голос упал до шепота. – Алексей Андреевич, я вас знаю, как человека исключительной честности. Скажите, могу я вам доверить то, что ни в коем случае не должно коснуться чьих-то еще ушей?
Удивление Алексея только росло. Он привык быть доверенным лицом императора, но у императрицы были свои конфиденты: в Гатчине – супруг, в Петербурге – князь Куракин. Но сейчас Куракина не было, как и его величества..
— Я клянусь, что все останется между нами, – поспешил заверить Алексей, больше встревоженный, чем польщенный.
— Это как раз касается Екатерины Ивановны. Из тех, кто сейчас в Петербурге, вы, кажется, самый близкий ее друг.
«Друг»? Да какое там..
— Я думаю, на эту роль скорее претендуют великие княжны.
— Их я в расчет не беру, это их и касается. Меня больше, чем когда-либо, беспокоит дурное влияние, которое имеет на них Екатерина Ивановна.
— Я.. не совсем понимаю, что вы имеете в виду под «дурным влиянием», – разговор нравился Алексею все меньше. – Разве великие княжны не ведут себя как образцовые дочери своих царственных родителей? Весь двор ими очарован, особенно Александрой Павловной.
— О, при дворе они ведут себя вполне пристойно. Я уже вижу, что с младшими будет гораздо больше проблем. Но мне не давало покоя то, что сказал Константин тем вечером в театре.
Пожар и беготня с мадам Шевалье заняли Алексея так плотно, что начисто вытеснили воспоминание о ссоре между императорскими детьми и странном выпаде Константина: «сама будто не шляешься!».
— Я уверен, это была всего-навсего неуместная шутка. Уж конечно, никто не может заподозрить великую княжну Елену в..
— Вы напрасно уверены, – перебила его Мария Федоровна. Заговорила еще тише, едва обводя слова губами – Алексею пришлось согнуться, чтобы расслышать хоть что-то. – Таково уж материнское сердце – мы всегда тревожимся по любому поводу. Недели две назад я не выдержала и в самом деле заглянула в спальню Елены. Ее там не было. И Александры в своей – тоже.
Алексей неловко отвел взгляд. Он все меньше понимал, почему ее величество говорит об этом с ним.
— Что ж.. Я, право, не знаю, как могу здесь..
— Но этим дело не кончилось, – она точно не слышала. – Сна я все равно лишилась, поэтому заглядывала на следующую ночь, и на следующую, и еще на следующую, и каждый раз оказывалось, что постель одной, а иногда и обеих, пустует. Сказать, что я была поражена, – не сказать ничего.
Еще бы.. Алексей переступил с ноги на ногу.
— И вы вините в этом Екатерину Ивановну?
— Откуда еще они могли такого набраться? Явно не от графини Ливен. Мы воспитывали их в Гатчине, вдали от развращенного екатерининского двора. Но когда все время проводишь в обществе женщины, которая рядится в военный мундир и на этикет готова плевать со шпиля Адмиралтейства, разве можно удивляться такому падению нравов?
Алексей постарался отрешиться от вопиющей неловкости ситуации и подойти к этому, как к любой другой задаче: трезво и холодно.
— Вы говорили с их высочествами?
— Разумеется. Они все отрицают и лгут мне в глаза. После нашего разговора они уже несколько ночей не высовываются, но я прекрасно знаю, что стоит ослабить надзор, как все вернется на круги своя. Не могу же я выставить караул у их дверей! Я боюсь, что может случиться большой скандал. А уж если узнает его величество, то немедленно увидит в этом повод услать нас назад в Гатчину – и так часто об этом поговаривает.
Это желание Алексей понимал отлично. В Петербурге они жили под дамокловым мечом.
— Вы понимаете, Алексей Андреевич, – зашептала Мария Федоровна еще жарче, – я никогда не стала бы обременять этим вас, не будь вы моей последней надеждой.
Алексей машинально обшарил зал глазами. Александр тоже забился в уединенный угол и горячо шептался о чем-то с Чарторыйским и Строгановым.
Мария Федоровна нетерпеливо тряхнула головой.
— Конечно, я просила Александра. Он обещал поговорить с ними, но что толку? Суровые внушения это не его. Он слишком ласков со всеми, с детства таким был – совсем не умеет спорить и давить на людей. Честное слово, я не знаю, как он будет править.
Об этом Алексей старался не думать вовсе. Только одно в безумном переменчивом мире оставалось незыблемым – его император. От одной мысли, что и эта твердая почва однажды исчезнет из-под ног, бросало в ледяную дрожь.
— Поговорите с Екатериной Ивановной, – императрица смотрела с такой мольбой, что сердце сжималось. – От меня она только отмахнется, но вас может послушать. Попросите ее как-нибудь на них воздействовать, пока не случилось непоправимого. Вы сделаете это для меня?
Ответ, как обычно, мог быть только один.
— Я буду рад помочь вашему величеству. Но должен предупредить..
— Знаю, знаю, – взмахнула руками Мария Федоровна. – С этой невозможной женщиной ничего нельзя обещать. Но вы попытаетесь, правда?
— Да, ваше величество.