Страница 148 из 197
— Я – ничего, – отозвалась Нелидова, ведя его вглубь зала. – Павел Петрович велел собрать всех здесь для официального объявления, и этим, кажется, последний час и занимались. Что до вас – вы пропустили одну занимательную новость, но я не буду портить сюрприз.
Они подошли как раз вовремя – императору осточертело слушать Уитворта. С исказившимся лицом он прикрикнул:
— Да замолчите вы сегодня, или нет? Новостями о том, что от революционной Франции можно ждать только проблем, вы тут никого не удивите!
Шепотки притихли – все изумленно воззрились на императора. Своих чиновников он в приступах гнева отделывал и не так, но с посланниками чужих держав обычно обходился почтительнее. Лицо Уитворта скисло.
— Я только хотел сказать..
— Благодарю, я достаточно вас сегодня слушал! – император ударил по подлокотнику. Его лицо было залито лихорадочным румянцем. – До ведома тех, кто еще не знает, довожу: согласно полученному сегодня донесению, три недели назад французский флот под предводительством генерала Бонапарта вероломно напал и занял владения Мальтийского Ордена, находящегося под протекторатом Российской Империи. Поскольку это нельзя расценивать иначе как жест открытой агрессии, мы присоединяемся к антифранцузской коалиции европейских держав и немедленно объявляем Франции войну. Канцлер Безбородко займется составлением манифеста, и к утру он будет подписан.
Алексей покосился на Нелидову.
— Разве крепости Мальты не неприступны?
— Вы у меня спрашиваете? – она нахмурилась. – Смотрите, он уже уходит. Сейчас все побегут за ним в кабинет и начнут друг с другом ругаться. Пойдемте тоже, такое нельзя пропускать.
Нелидова была права: в кабинет императора редко набивалось столько людей разом. И каждый силился перекричать других.
Император, похожий на обозленного тигра в клетке, мерил шагами дальнюю часть кабинета. Наконец, он обернулся и ошпарил собравшихся гневным взглядом.
— Да о чем вы все еще спорите? Вам, граф Литта, следует заверить Орден, что все, кому удалось благополучно выбраться с Мальты, всегда могут рассчитывать на убежище в моей стране. Как только мы вышвырнем французов с острова, они вольны будут вернуться или остаться здесь. А вы, князь Безбородко, уже должны составлять манифест – к утру я хочу видеть его на своем столе.
— Это очень сжатый срок, – сдержанно заметил Безбородко. – И я считаю своим долгом предостеречь ваше величество от чересчур поспешных решений. Вы сами говорили, что над столицей нависла чудовищная угроза. Прежде чем объявлять войну и отправлять за границу армию, не лишним было бы посоветоваться с..
Император яростно хлестнул каблуком по полу.
— Кто, по-вашему, сидит на троне?! Мне не нужно ничьих мнений, чтобы понять: если кто-то вторгается в земли под моей защитой, ответом может быть лишь война. Если вы не в состоянии выполнять свою работу быстро и без пререканий, так я найду другого канцлера!
Тут изумления не скрыл никто, даже всегда сдержанный Пален. Со своими обязанностями Безбородко справлялся до того блестяще, что даже те, кто поначалу возмущались тому, что он единственный из видных екатерининских вельмож не получил отставку, поумерили пыл, признавая его заслуги. Отстранять такого человека было бы попросту неразумно.
Безбородко ничего не ответил, его подбородок окаменел. Император развернулся к Алексею. Тот чудом не вздрогнул.
— Вам лучше всех должно быть известно состояние армии. Скажите, сможем мы выступить до конца месяца?
Да уж, в медлительности его величество никто не упрекнет..
— Те воинские части, что я инспектировал этой весной, в идеальном состоянии, – отрапортовал Алексей. – Хоть сейчас можно к границе стягивать.
Если какую-то часть ржавого неповоротливого механизма империи они успели починить и отладить, так это армию.
— Отлично. Александр Борисович, вас назначаю ответственным за организацию переговоров с другими державами по поводу совместных боевых действий. Если это ускорит дело, я готов хоть сам выехать в Европу.
Куракин кивнул, но как-то неуверенно.
— Да разве вы можете уехать сейчас? – ужаснулась Нелидова. – Разлом никуда не делся. Кто защитит город, если вы его покинете?
Все взгляды обратились на нее. Алексей никогда не осмелился бы возражать императору, когда тот в таком настроении, но Нелидовой, как обычно, все сходило с рук. Император лишь замер посреди шага. Его лицо сковала задумчивость.
— Мы знаем, с какой скоростью он растет. Я почти уверен, что в ближайшие несколько месяцев городу ничто не грозит.
— Да ведь ничто не мешает ему начать расти быстрее! Вы сами знаете, как непостоянно все, что связано с бесами.
— Напротив, – возразил Пален, до того молча прислушивавшийся к спору. – У всего есть свои законы, и даже хаос Изнанки, возможно, подчинен своей системе. Нам лишь нужно эти законы вывести.
Система в хаосе Изнанки? Кажется, генерал-губернатор давно туда не заглядывал.
Но на лице императора мелькнула улыбка:
— Сказал как истинный немец.
— И даже если худшее произойдет, – продолжил Пален, ободренный его благосклонностью, – не зря же мы все это время готовили Петербург к обороне. Здесь останутся великие князья, бесогоны, ваш корпус, Екатерина Ивановна..
Но Нелидова не поддалась.
— Вы, граф, так говорите только потому, что не видели того, что видела я. Если бы вы хоть на миг узрели то чудище, которые мы застали с другой стороны, вы бы трижды задумались, прежде чем поощрять отъезд его величества.
— Довольно, – прервал их император. – Я обдумаю все еще раз, но пока склонен согласиться с графом Паленом. Если для того, чтобы поскорее поставить на место французов и этого проклятого выскочку-генерала, мне придется ненадолго оставить город, думаю, риск будет невелик и оправдан.
Алексей заметил, как закивал Константин, соглашаясь с отцом. Александр, стоявший подле брата, остался неподвижен.
Император еще раз оглядел собравшихся.
— Вы свободны. Займитесь своими делами или идите спать.
Нерешительно переглядываясь, собравшиеся потянулись к выходу. Направившийся вслед за всеми Алексей краем глаза заметил, как император остановил проходящего мимо Александра.
— Я еще не слышал мнения вашего высочества. Уж конечно, у вас имеются свои соображения на этот счет.
Александр вздрогнул, избегая смотреть отцу в глаза.
— По правде говоря, нет, ваше величество. Вам лучше знать.
— Но вам следует их иметь. Вы – цесаревич.
— Да, конечно. Я просто..