Бес лести предан

Глава 60. Объявление войны

Хотя светила полная луна, короткие дорожки пороха едва виднелись на притоптанном песке. Алексей выбрал безлюдное место вниз по Неве, за версту от ближайших обветшалых развалин, где некогда пытались жить люди. Под ногами – песок и камень, с одного бока – воняющая илом река, с другого – пустынный пляж. Пожара случиться не могло.

Алексей выбрал порох, а не дерево или бумагу, не только потому, что поджечь его было легче, но и с дальним расчетом, что если совершит какое-нибудь открытие, сразу можно будет применять в бою. Но до этого далеко – пока он не знал и с какого бока подступиться. Алексей вдохнул предостаточно темных тварей, но как их использовать?

Сперва пытался поджечь порох простым усилием воли, он ведь силой мысли притягивал бесов или искал источники света и тьмы. Но сколько ни бился, сколько ни настраивал себя на разные лады – ни искорки не мелькнуло. Тогда Алексей поймал пролетавшего мимо беса и прокатил его по дорожкам. Бестелесный черный шар ни в какую реакцию с чужим миром не вступил. Алексей чертыхнулся. Ну да, если бы одного присутствия бесов было достаточно, все пороховые склады в мире уже десять тысяч раз взлетели бы на воздух. Нет, если что-то и может сработать, оно должно прийти от него. Он – Темный. Стоит же это хоть чего-то.

На людей сила работала через прикосновение. Очевидной идеей было дотронуться черными пальцами до пороха и пустить в него тьму так, как он пускал ее в людей. Наверняка Александр именно так бы и поступил – и, скорее всего, остался бы без пальцев, а то и без руки. Заповеди артиллериста – точные расчеты, а какие тут могут быть расчеты? Даже с такими крохами пороха, лежащими шагах в десяти от него, Алексей не чувствовал себя в безопасности.

Вместо того, чтобы совать пальцы в пасть спящему льву, Алексей попробовал выпустить тьму из руки не размытым облаком, но направленным лучом. Император делал так с царским огнем, почему бы и здесь не сработать? Но ничего не вышло, бесы попросту отказывались покидать его тело. Алексей призвал на помощь клокочущий гнев: подумал о надменных гримасах Толя, о самодовольных ухмылках вездесущего Кутайсова, об Андрее, снова позабывшем старшего брата, о проклятом Палене, услужливо подхватывающего любые поручения императора так, будто не было других людей, способных за них взяться..

Ярость ворвалась в душу привычной гостьей. Черный огонь в груди запылал ярче, по рукам и ногам волной прокатилась сладкая мощь. Но вместо того, чтобы вылететь пушечными ядрами, бесы лишь плотнее окутали тело вторым слоем кожи. Сквозь шум крови в ушах донесся стук копыт.

Алексей обернулся. К нему стремительно приближалась всадница в черно-белом плаще.

— Я смотрю, вы тут весело проводите время, – выдохнула Нелидова с брезгливой оторопью, будто обнаружила его купающимся в болотной жиже. – И это у меня еще репутация чудачки!

— Я занимаюсь важными делами, – огрызнулся Алексей, немедленно отрекшись от принятого секунду назад решения ничего не объяснять и не оправдываться.

— Понимаю, – кивнула Нелидова. – Достойное дело для любого уважаемого мужа: пойти в полночь на безлюдный берег Невы и, нахлебавшись бесов, загадочно смотреть себе под ноги с багровым от натуги лицом. Я надеюсь, ваши важные дела все же не такие важные, как вызов от императора?

Алексей так и подскочил:

— Его величество хочет меня видеть?

— Его величество всех хочет видеть. Едем во дворец, сами все поймете.

— Вы не привели вторую лошадь.

— Во мне трех пудов веса нет, моя нас обоих выдержит. Залезайте.

Алексей замешкался.

— Это будет выглядеть..

— Да вам-то какое дело? – фыркнула Нелидова. – Боитесь, что опорочите свое доброе имя и вас замуж никто не возьмет? Генерал-квартирмейстер вы или трепетная девица?

Алексея беспокоило отнюдь не собственное имя, но после этих слов благородные порывы отшибло напрочь. Он молча вскочил в седло впереди Нелидовой и перехватил поводья. Та, как ни в чем не бывало, ухватилась за его плечи.

— Так-то лучше. Давайте, трогайте.

Алексея не нужно было понукать. Тихо заржав, лошадь сорвалась с места.

— Как вы меня нашли? – буркнул он, не оборачиваясь.

— Верите ли, настолько отчаялась, что наведалась в ваш недостроенный дом и вытрясла из рабочих, где вас, в случае надобности, велено искать. Так чем вы все-таки занимались? Неужели не нашлось дел поважнее?

— У меня первый за месяц выходной, – ощетинился Алексей. – Имею я право провести его так, как мне хочется?

Учитывая, где он и куда торопится, это был чертовски глупый вопрос.

Несмотря на поздний час, тронный зал был набит под завязку. Собрались действительно все: по крайней мере, все, кто имел значение. С одной стороны от восседавшего на троне мрачного императора стояли Куракин и граф Литта, возле последнего теснились мальтийцы в своих алых бархатных одеяниях. С другой – как ни удивительно, лорд Уитворт. Высокий англичанин уже десять лет исполнял при дворе обязанности посланника Великобритании, но Алексей не припоминал, чтобы когда-то видел его таким оживленным. Обыкновенно невозмутимую физиономию с орлиным носом и мощной челюстью озаряло торжество, полные губы разведены в улыбке, всегда холодный голос подрагивал от возбуждения:

— Я говорил вашему величеству, я предупреждал, что именно так и будет. Французам и прежде нельзя было доверять, а уж умывшись в крови революции, они в полной мере явили миру свой истинный уродливый лик.

Чему, интересно, он так радуется? Отношения с Англией в последние годы только охлаждались, так что и ее посланника император привык держать на расстоянии вытянутой руки – не в последнюю очередь и потому, что весь двор знал о затянувшейся интрижке Уитворта с Ольгой Жеребцовой, сестрой всех этих проклятых Зубовых. Уж не началась ли война с Францией? Но той нужно было учинить что-то вопиющее, чтобы император отступил от своего твердого намерения сохранять нейтралитет.

Чуть поодаль шептался о чем-то с матерью Александр, еще дальше беседовали Пален, князь Безбородко и генерал Беннигсен. Из-за трона настороженно выглядывал Кутайсов. Прочая набившаяся в зал знать разбилась своими небольшими кучками и яростно перешептывалась, поглядывая то на императора, то на Уитворта. Приметив в толпе и Жеребцову, Алексей скривился. Наклонился к Нелидовой:

— Что же мы пропустили?