Страница 142 из 197
Двор никто не охранял, только запряженные в карету лошади нервно рыли землю и топырили ноздри. Александр нахмурился.
— Это не карета Шевалье.
Он подошел ближе к вытаращившим глаза животным, приглядываясь к гербу на деревянной дверце.
Алексей вздрогнул – уловил звук шагов за запертыми дверьми особняка. Прошипел:
— Кто-то идет.
Взгляд заметался в поисках укрытия, но, как назло, за ощипанными кустами не спряталась бы и собака. Они замерли в тени кареты, но убежище было аховым – скорее всего, она принадлежала как раз припозднившемуся гостю.
Александр прерывисто выдохнул. Нащупал, наконец, герб на стенке кареты: три перевернутых дубовых листа. Алексей даже смог выудить из памяти девиз: «Постоянство и Ревность». Очень плохо.
Двери растворились, зачастил что-то на прощание господин Шевалье. Золотистый свет пролился на дорожку, вычертив две тени: высокую и низкую. Потух. По гравию захрустели шаги.
Алексей еще раз огляделся, но бежать было некуда.
Александр выдохнул и выпрямился. Напустил на себя непринужденный вид. И с улыбкой вышел навстречу графу Палену.
Самообладание Палена было достойно генерал-губернатора. Несмотря на вопиющую нелепость ситуацию, он сохранил невозмутимый вид, будто не было ничего необычного в полуночной встрече с цесаревичем и императорским генерал-квартирмейстером во дворе французской актрисы.
— Ваше высочество! – по добродушному лицу расплылась улыбка. – И барон Аракчеев! Тоже наслаждаетесь оттепелью?
Алексей смерил его мрачным взглядом, но Александр рассыпался золотым смехом.
— Как изящно вы это обернули. Да, граф, моя страсть к поздним прогулкам иногда заводит меня и моих друзей в неожиданные места. А вы, конечно, продолжаете свое расследование?
— Да, – кивнул Пален. – Впрочем, результаты по-прежнему неутешительны. Господин Шевалье поделился со мной множеством интересных фактов о профессии балетмейстера, но по делу, увы, ничего не сказал.
— А его прекрасная супруга?
— Его прекрасная супруга щедра на улыбки, но скупа на слова. Кажется, она еще не до конца освоилась с реалиями петербуржской жизни и принимает меня не иначе, как за Великого инквизитора.
— Уверен, вы преувеличиваете. У вас ведь такое доброе лицо, любому ясно, что вы и мухи не обидите.
Лучики морщин расползлись от глаз Палена.
— Ваше высочество слишком добры. В любом случае, у меня мало оснований подозревать мадам Шевалье. Похоже, что в ту ночь она была очень напугана, и ее воспоминания не вполне ясны, но все видели ее на сцене, когда начался пожар.
Напугана? Как же. Одно слово – актриса. Странно только, что проницательность, с которой Пален обычно угадывал настроения окружающих, сегодня его подвела.
— Я ее очень хорошо понимаю, – кивнул Александр. – Сам едва не потерял голову. К счастью, Алексей Андреевич всегда готов вытащить меня из беды.
Алексей почувствовал, как рука Александра обернулась вокруг его талии, и не смог отделаться от ощущения, что в словах таился намек, который он не смог разгадать.
— Ваше высочество очень удачливы в выборе друзей, – если Пален и понял что-то, то никак этого не показал – все так же приятно улыбался. – Надеюсь, это замечательное качество никогда вам не изменит. – Он вытащил из нагрудного кармана часы и с деланным удивлением вскинул брови. – Ну надо же, половина второго. Не смею долее докучать вам своей компанией. Я предложил бы вас подвезти, но у вас, должно быть, еще есть дела.
— Благодарю вас, – Александр расплылся в улыбке, но вдруг смутился. Наклонив голову, неуверенно глянул из-под упавших на лоб кудрей. – Если позволите мне быть откровенным, я буду крайне сконфужен, если слухи о моих ночных прогулках дойдут до его величества. Он.. не слишком одобряет подобное времяпрепровождение.
Пален со смехом замахал руками.
— Ну что вы, ваше высочество, я прекрасно все понимаю. Молодым людям надо развлекаться, а нам, старикам, вовремя закрывать глаза. Пожалуйста, не беспокойтесь ни о чем.
Александр просиял.
Стоило карете отъехать, Алексей покосился на него:
— Вы верите, что он никому не скажет?
Александр пожал плечами и жестом поманил за собой, к задней части особняка.
— Я думаю, он будет рад оказать услугу наследнику престола.
— Если только оказать услугу его величеству ему не будет важнее.
— Это ему сейчас ни к чему. Отец и так очень ему доверяет.
Алексей поморщился. Полгода на службе, и уже – «очень доверяет»? Да что Пален такого сделал, чтобы это доверие заслужить?
Александр остановился под темными окнами и запрокинул голову. Подергал водосточную трубу, проверяя на прочность. Алексей вытаращил глаза.
— Вы что, прямо так полезете? В окно?
— Ну оно же открыто, – Александр сверкнул мальчишеской улыбкой. – Я мог бы войти через черный ход, но почему-то дамам жутко нравится, когда лезут в окна. Подождешь меня здесь? Скорее всего, тебя никто не побеспокоит.
Он уже примеривался к прыжку.
— Подождите! – Алексей схватил его за руку. – Если вы так уверены, что у мадам Шевалье шкаф ломится от скелетов, разве это не опасно?
— Ты слишком много беспокоишься.
Алексей перекосило от его беспечного тона, но пока здравый смысл разгневанно верещал, исходящая от Александра теплая уверенность глушила доводы разума.
— Не волнуйся. Если что пойдет не так, я крикну, и ты, как всегда, примчишься мне на выручку. Так?
— Так, – бездумно кивнул Алексей.
Александр отвернулся, и мираж распался, но было поздно – он уже взбирался по водосточной трубе.
Алексей устало привалился к стене и закрыл лицо рукой. Плеск реки вдалеке, шорох тощих кустов и едва различимый шелест голосов из окна нагоняли дремоту. Вернувшись в столицу, Алексей первое время старался не отходить от здорового распорядка дня, к которому привык в Грузино, но скоро уже снова засиживался за бумагами до глубокой ночи и забывал вовремя поесть. Он старался не жечь много тьмы, но и только – упорно трудиться без всякой меры могут и обычные люди. Его величество работает без устали, значит и Алексей должен.
«А «очень доверяют» все равно Палену..»
Чтобы отвлечься, Алексей еще раз прокрутил в голове все сказанное Александром. Странные отметины на руке мадам Шевалье, их необъяснимый и якобы знакомый Александру зов, шкатулка, каким-то образом вызвавшая пожар.. Что же на самом деле произошло в театре? Может, какой-то хитроумный механизм в шкатулке?