Страница 57 из 104
Это было просто невероятное ощущение – быть внутри Джесси; я был почти вне себя, мне так сильно хотелось продолжать, проникать в нее снова и снова, что я еле себя сдерживал. Но я не хотел навредить ей еще сильнее, поэтому я просто ждал.
– Все в порядке, – прошептала она. – Теперь все хорошо.
Она поцеловала меня, страстно и при этом нежно, ее ногти касались моей спины и ягодиц, отчего все мое тело будто прошила молния.
– Ты можешь продолжать, – сказала она, очевидно, понимая, каких сил мне стоило оставаться неподвижным. – Позволь мне ощутить тебя. Тебя
всего
.
Услышав ее разрешение, я совсем потерял над собой контроль и начал проникать в нее, шумно и коротко выдыхая. Она была такой невероятно тугой и влажной и так уютно обволакивала меня своими шелковистыми объятьями. Она льнула ко мне, полностью мне доверяя, и в этот момент я и
вправду
почувствовал себя принцем.
Ее принцем
. Мое сердце начало биться в унисон музыке, которая вновь начинала нарастать внутри меня. Пульсирующая. Страстная. Одновременно мрачная и воодушевляющая, стремящаяся поведать о том, что происходило между мной и Джесси: ее нога соскользнула с моего бедра, позволяя мне проникнуть еще глубже, мои мускулы почти сводило от наслаждения, наши тела, мокрые от пота, сомкнулись, от запаха наших смешавшихся феромонов я все больше и больше терял голову. И вот-вот… Я уронил голову ей на грудь, коротко вскрикнув и зарычав, кончая. От наслаждения у меня внизу все свело, и чувство блаженства я почувствовал даже в пальцах своих ног.
– Ох-х-х, Джесси, Джесси…
Я замедлил движения, по моему телу прошла еще одна судорога наслаждения, и только после этого я замер. Перед глазами у меня плясали круги, когда я повернул голову, чтобы вдохнуть запах ее кожи.
За окном уже было темно, и снова пошел дождь, и перестук его капель на крыше над нами казался мне идеальной музыкой, способной унять мое колотящееся сердце, помочь мне расслабить мышцы. Это была мечтательная музыка, хорошо ложившаяся на то приятное чувство, что осталось у нас после занятий любовью. Я повернулся, притягивая к себе Джесси так, чтобы она легла ко мне лицом. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Ее улыбка была мягкой, а в глазах не было ни следа сожаления.
– Джесси, – прошептал я, нежно касаясь пальцами ее щеки, такой гладкой и податливой. – Все было хорошо?
Ее глаза распахнулись, и она закивала.
– Это было самое замечательное, что я когда-либо переживала.
Ты самый прекрасный из тех, кого я встречала
.
Но она ошибалась, говоря это. Это
она
была самой прекрасной из тех, кого я встречал. Умная, красивая, нежная, неистовая, добрая и способная радоваться.
Я наклонился и поцеловал ее, а потом вспомнил, что она может быть в крови. Мне точно следовало позаботиться о том, чтобы она хорошо себя чувствовала после своего первого раза.
Ее самый первый раз
. И он случился со мной. Что бы ни произошло, этого уже ничего не изменит. От этой мысли во мне взыграло чувство радостного собственничества, но я не хотел приглядываться к нему слишком пристально, по крайней мере не сейчас.
Я оторвался от нее и выбрался из кровати.
– Давай я посмотрю, чем ты можешь вытереться. Я мигом.
Я быстро прошел в ванную, где смыл презерватив и намочил мочалку теплой водой. Вернувшись в комнату, я присел на край постели, аккуратно смыл следы крови у Джесси с ног, затем отнес мочалку обратно в ванную и промыл ее.
Забравшись обратно в кровать, я накрыл нас обоих теплым одеялом, притянул к себе Джесси и крепко обнял ее. Несколько минут мы лежали молча и смотрели на дождь сквозь окно. Джесси лениво водила пальцем вверх и вниз по моей руке, наши ноги были переплетены, а мое тело отяжелело от удовлетворения.
– Такое ощущение, будто мы попали в другой мир, – сказал я.
Я почувствовал, как она улыбнулась, упираясь мне в плечо.
– Я только что подумала о том же самом.
Спустя мгновение Джесси откинула голову, чтобы посмотреть на меня. Подушечкой указательного пальца она провела вверх по моей руке и начала обводить круговыми движениями мой сосок.
– Ты знаешь, что ты всегда что-то напеваешь, когда ты расслаблен или счастлив?
Я усмехнулся, поняв, что делаю так прямо сейчас.
– Да ну, правда? – я остановился, задумавшись. – Да, наверное, ты права.
Она кивнула и улыбнулась еще шире.
– Никто никогда этого не замечал.
– Может, ты никогда еще не расслаблялся достаточно или был несчастлив, – она поцеловала меня в плечо, нежно покусывая его.
– Ауч!
Она засмеялась, закутываясь в одеяло. Впрочем, она была права. Не помню даже, когда я в последний раз чувствовал себя расслабленным и счастливым.
Я видел, что ее тело постепенно наливается свинцом, и чувствовал, как ее ресницы щекочут мою кожу.
– Как ты думаешь, Каллен, мы сможем забрать с собой хотя бы частичку того, что мы сейчас чувствуем? – прошептала она, и в ее сонном голосе прозвучала надежда.
Я заколебался. Я понимал, что она имеет в виду, потому что сам думал о том же. Пока мы были тут, с нами не было груза забот, никаких ограничений, ни капли сожаления. Сейчас были только мы вдвоем, чистые чувства и откровенность. Но как только мы вернемся в замок, где она работала, все будет совсем иначе. Там – в
том
мире – мне придется снова надеть маску и лгать, то есть мне придется вновь стать тем же чудовищем, каким я сюда приехал. Вот только… все ведь не обязательно должно быть так, верно? Джесси изменила меня, она
спасла
меня, по крайней мере в том, что касалось музыки. Я снова мог ее слышать, и не просто отрывки и не вяжущиеся ни с чем фрагменты, но настоящие, длинные мелодии, которые потрясали меня, заставляли меня растрогаться и убеждали перенести их на бумагу. Но что произойдет, как только я уеду? Неужели музыка снова затихнет? Неужели я вернусь к своей прежней жизни – жизни постоянного и бессмысленного грехопадения, – чтобы снова попытаться заглушить голос в голове, который не давал мне услышать музыку?
Я выдохнул и прижал Джесси к себе. Я не хотел, чтобы все закончилось так. Но я хотел
ее
. Мне безумно хотелось удержать единственного человека, который мне когда-либо был дорог. Но это было невозможно. Если бы она только знала, как мало мне было ей предложить, она бы сама не захотела со мной оставаться, я знал, что ей
не следовало